Чтение онлайн

– «Блядь! Нет!» – не сдержавшись, взвизгнула я. По мановению тонкой, укрытой в широком рукаве ноги, пламя в жаровне вновь взвыло – и перекинулось на факелы, вбитые в стену рядом с большой, висящей позади колдуна фигурой. Это был Графит, подвешенный вверх головой на толстой, ржавой цепи, спускавшейся с потолка небольшого зала, скудно освещенного потусторонним светом бездымных, голубых огней. Ловко повернувшись, колдун сделал шаг назад – и оказался рядом со злобно сверкавшим глазами стражем, прижимая к его шее что-то блестящее.

И явно – что-то очень острое.

«Ну что, ты уже идешь? Ты готова склонить свои ноги передо мной, своим повелителем?» – вновь обеспокоенно поинтересовался колдун, шаря глазами по сторонам. Кажется, сине-голубое пламя стоявшей перед ним жаровни мешало ему разглядеть остававшийся темным зал, и миниатюрная, оказавшаяся неожиданно плешивой, голова беспокойно поворачивалась на каждый звук, доносящийся из темного помещения – «Выходи, или ты увидишь, как из его глотки вырвутся последние в этой…».

Я больше не мешкала. Как всегда, в минуты опасности, моя голова отключалась от тела, передавая свои полномочия спинному мозгу, явно находившемся где-то в районе хвоста, и этот мозг шептал мне только одно – вперед! Звонкий удар по стене заставил приплясывающего от беспокойства колдуна повернуть голову в сторону, и я изо всех сил взмахнула крыльями, отправляя себя в стремительный полет вниз, к полу и вдоль него, поверх каменных развалин, вперед – к стоявшей на постаменте жаровне. Мне повезло, и отвлекшийся Ваджул до последнего момента, так и таращился в темноту, когда из шипящего синего пламени на него вылетела моя злобно пыхтящая фигурка, припечатывая вскрикнувшего колдуна всеми четырьмя ногами.

– «Аааааа! Моя эммелле бесафвэкиййа! Ты ответишь за это, мерзкая гадина!» – взвыла фигура, отброшенная моим ударом к стене, где она и осталась стоять, искрясь вспыхивавшими на ней язычками голубоватого пламени – «Ты посмела прикоснуться к моим парадным одеждам – и теперь познаешь мой гнев!».

– «Нет!» – вновь взвизгнула я, сама не понимая, почему в этот опасный момент из меня вырывается это затасканное голливудское клише, глядя на поднятые передние ноги колдуна. Увенчанные крупными перстнями и браслетами, они вздрогнули – и обрушили на постамент снопы голубоватых лучей – «Не смей, ссука!».

Но я уже видела, что он целится не в меня.

Висящая возле жаровни фигура стража вздрогнула и захрипела, когда голубоватые лучи уперлись в цепи, покрывавшие его с ног до головы. Раскаленный металл закапал и потек огненной струйкой, когда магическая энергия, треща, словно разряды молний, облизывала мгновенно раскалившиеся стальные путы. Запах горячего металла и паленой шерсти забивал мой нос, когда я бросилась вперед – и заслонила собой раскачивающуюся и изгибающуюся в муке фигуру любимого.

Наверное, это должно было быть очень болезненным. Возможно, даже мучительным. Однако, я не почувствовала ничего такого экстраординарного, когда два толстых, потрескивающих луча уперлись в мою грудь, скрытую двойным комплектом брони. Собранная из двух комплектов, наложенных друг поверх друга, лорика сегментата зашипела и обдала мою шкурку палящим жаром, пока я, раскрыв свои крылья, заслоняла медленно остывающую фигуру за моей спиной. Судя по лязгу цепей, Графит был жив и довольно деятельно пытался вырваться из сковывающих его пут, звон которых наполнил мое сердце какой-то пронзительной радостью.

«Ну, теперь мы повоюем!».

– «Нет! Этого не может быть!» – удивленным голосом проговорил колдун. От изумления, в его голосе появилась какая-то детская обида, когда вырвавшиеся из его мозолистых ног лучи вновь уперлись в мои широко раскинутые крылья – «Да что ж ты такое, евгурю накхлюок?!».

– «Меня уже называли мерзкой тварью!» – зашипела я, подскочив к стоявшей передо мной фигуре, и изо всех сил нанося удар правой ногой. Щелкнув, клинки выскочили из скрывавшего их поножа, и я неторопливо, с потягом, как учил меня старина Праул Шейд, чиркнула ими по врагу – и шипя, отскочила прочь. Заискрившееся голубоватое пламя на мгновение окутало лезвия поножа – и уже через секунду на моей ноге остались два оплавленных огрызка, бывшие когда-то прочными стальными клинками. Пущенное вдогонку пламя вновь, потрескивая, лизнуло мою фигурку, и на моей ноге остались лишь жалкие огрызки поножа, пышущие жаром остывающего металла.

– «Ссука! Мерзкая ссучара!» – рассвирепев, я отскочила назад, едва успев прикрыть крылом позванивающую разлетающимися на части звеньями цепей фигуру Графита, в которого уже направлялся следующий залп магических огней – «Я ж тебя зубами за него порву, слышишь?!».

– «Мммымффмрм!» – донеслось из-за моей спины, пока я вновь изображала из себя памятник великой воительнице, встав на задние ноги и широко раскинув крылья, принявшие на себя очередную порцию трещащих лучей – «Мафофмя!».

– «Я тоже так думаю, что все это полная херня!» – согласилась я, поворачивая голову и встречаясь взглядом с любимым, возившимся в звенящем коконе цепей – «Графит, милый, прости меня! Прости меня, слышишь?! Я была полной дурой! Я за тебя любому задницу порву на британский флаг! Да хоть сам можешь мне ее порвать на клочки – только прости!».

– «Мофофмя!».

– «Блин, говори внятнее, а!» – завопила я, перекрикивая очередной трещащий залп, негодующие вопли колдуна и тяжелый грохот, раздававшийся за разломанной стеной – «Blyad, да заткнитесь вы уже все! Я тут, между прочим, пытаюсь помириться со своим женихом!».

– «Варр… Тьфу… Жарровня!» – прохрипел позади меня знакомый голос. Освободивший от цепей окровавленный рот, Графит раскачивался, словно маятник, рискуя опалить свою новую, темную гриву о синеватое пламя в медной посудине – «Жаровня! Она – источник его силы!».

– «Жаровня? А, ну да» – стушевалась я – «Прости. И кстати, про задницу – это я иносказательно, понял?».

– «Дорогая, если ты сейчас не сделаешь что-нибудь с этой поганой жаровней, я сам тебя растерзаю, и знаешь, с какого места начну?!».

– «Ты все обещаешь да обещаешь!» – оскорбилась я. Обернувшись к жаровне, я погрузила в нее ноги – и в тот же миг надо мной протрещал очередной голубоватый луч, упершийся в тяжело ворочавшееся тело Графита. Была ли это моя милая особенность, о которой я вспомнила лишь сейчас, или что-то другое помешало колдуну, но ударивший в трещащие и разлетающиеся разорванными звеньями цепи луч был уже не столь силен, и с глухим, утробным ревом, тело ночного стража грохнулось на пол, заметно вздрогнувший под его весом.

– «Ты… Ты смогла? Но как?!» – ошарашено бормотал Ваджул айль-Сурнахатай, глядя на замерцавшее вокруг него голубоватое свечение – «Как, во имя пустынных демонов, тебе удалось это сделать?! Ведь ты же не…».

– «Да мне насрать, что ты там думаешь!» – шипела я, подлезая под стоявшую на гнутых ножках медную чашу, через мгновение, закачавшуюся у меня на спине. Стоило лишь мне убрать из нее ноги, как голубоватое пламя вновь осветило помост, с ликующим шипением рванувшись к потолку зала, вызвав к жизни глухой грохот за стеной – «Но за то, что ты и твои твари сделали с моими знакомыми и друзьями, я тебе глотку вырву!».