Чтение онлайн

– «Скраппи, послушай меня, посмотри мне в глаза… ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!» – положив мне копыто на подбородок, Графит поднял мою голову и уставился мне в глаза – «Я хочу, чтобы ты выпила это. Пожалуйста. Ради меня».

– «Я…».

– «Ты должна это сделать. Ты не забыла, что ждешь жеребенка? И как ты считаешь, сойти с ума в такое ответственное время было бы правильно?» – обожаю логику жеребцов! Мне тут плохо, меня, считай, сейчас просто скрутит от голода, уже сотрясавшего мое тело, а он, видите ли, собирается напомнить мне о долге? Он, у кого по венам течет такая густая, горячая, замечательная…

– «Я… Я попробую…» – зажмурившись, я вновь прижалась к удерживающей меня ноге, изо всех сил борясь с захлестывающим меня ощущением голода и желания вонзить зубы в прижимавшуюся ко мне плоть. Черная шерсть мгновенно промокла от бегущих слез, но пересилив себя, я подняла голову и осторожно потянулась к чашке, которую удерживали передо мной копыта Хая – «Айййй… Горячо…».

Попавшая мне на губы жидкость была не горячей – она была просто раскаленной! Поперхнувшись, я закашлялась, ощущая, как мой язык мгновенно превращается в хорошо проваренную сосиску, когда горячий, неимоверно жирный мясной бульон потоком хлынул в мой рот, глуша зашедшийся в радостном вопле голос вновь выползшего наружу кровожадного зверька. Давясь и кашляя, наперекор сопротивляющемуся телу, я глотала, обжигая горло, насильно проталкивая в себя горячее варево, ощущая, как слабеет, исчезая, сводивший меня с ума зверек, и все сильнее и сильнее ощущается присутствие Духа. Не на шутку испуганный Древний, казалось, был везде, и ощущая на своем загривке его невидимую, теплую руку, я вновь разрыдалась, уже от ощущения облегчения, от осознания того, что я – это я, и теперь он будет на страже, не позволяя мне вновь впасть в это страшное безумие. Жеребцы вокруг меня о чем-то спорили, что-то говорили, что-то советовали и даже пытались отнять у меня погрызенную деревянную миску, но я, не обращала на них внимания, и постепенно, дурманящее ощущение сытости начало обволакивать меня, словно теплое одеяло, но я не поддавалась, и изо всех сил, напрягая оставшиеся силы и держа голову прямо, чтобы не утонуть в глубокой миске, плакала, и ела.

Плакала – и ела.

– «Как дела, примипил?» – спокойно и как-то обыденно поинтересовался Хай, тем не менее, несмотря на показное спокойствие, пристально разглядывая меня слезящимися спросонья глазами. Похоже, он явно не ожидал, что вместо его бенефикария, будить его заявлюсь лично я – «Ты по делу, или пришла обрадовать меня тем, что пока я спал, ты уже слопала большую часть нашего Легиона, и мне теперь не придется забивать себе голову ежедневной рутиной?».

– «Наверное, все-таки по делу, Хай» – хмыкнула я, и, присев к столику, занявшему свое законное место в центре командирской палатки, стала наблюдать за потугами сонного пегаса выковырнуть себя из узкой, словно пенал, складной койки – «Поверь, я бы не стала тебя будить или пугать Минти, щелкая на нее зубами, но увы – дела не ждут. К нам летит какой-то ревизор».

Утро встретило меня косыми лучами солнечного света, тонким лучиком гуляющего по моим глазам. Недовольно завертев головой, я попыталась отвернуться, и вновь спрятала нос в густом, шерстяном одеяле, словно гора, возвышавшемся рядом со мной и укрывавшем уползшие из-под моей головы подушки, тяжело придавившие мой бок. Пользуясь тем, что я прочно и надолго вырубилась, измотанная какими-то вчерашними событиями, внятно которые я вряд ли смогла бы описать, наглые спальные принадлежности сбились в одну большую кучу, и грея мой бок, словно гриль, самым неподобающим образом умудрялись тихонько дышать, ритмично упираясь боками в мой живот…

«Стоп. Чего?!».

Открыв глаза, я долго и непонимающе глядела на заросли густой и черной шерсти, забавно щекочущей мой нос. Чувствуя, что окончательно просыпаюсь, я провела взглядом по немаленькой шее, задиристо выдвинутому вперед подбородку с отрастающей бородкой и приоткрытому рту с тонкими черными губами, из которого, как это часто бывало, свисал длинный, красный язык.

«Графит? Ах, ну да, он же вчера вылез откуда-то, всех перепугав…» – покачав головой, я вновь зарылась носом в густую шерсть на груди мужа, припоминая события вчерашнего вечера. Увы, все было словно в тумане, и лишь отдельные образы всплывали на поверхность сознания, словно разноцветные пятна на пленке нефтяной лужи – «Забавно, а чувствую я себя просто преотлично. Вот что значит сон с любимым! С милым – рай и в шалаше! Нет, предки явно глупостей не придумывали. Однако, никаких следов похмелья, но тогда почему я так хреново помню вчерашний день? Или мы все-таки что-то пили за встречу? Стоп, дура, он же тебя должен схватить и отвести к принцессам! Нет, Скрапс, пора отсюда выбираться, пока он не проснулся и не обнаружил, что не простую кобылку себе на ночь подцепил… Хотя погоди-ка, выходит, он тут без меня блудить решил? Слетать налево? Ну, счаз я тебе…».

– «Куда-то собралась, милая?» – раздавшийся над моим ухом знакомый голос заставил меня посмотреть наверх, прямо в светящиеся драконьи глаза, уже внимательно осматривающие мою мордочку – «Как твое сам… Ой! Нипонял?!».

– «Не понял?» – ласково переспросила я, зажав под бабкой волосатое, с рысиной кисточкой, ухо любимого и притягивая его голову к себе – «Значит, пока жена, превозмогая и побеждая, борется с врагами эквестрийского народа, тут кто-то решил «слетать налево», да? Признавайся, как ты меня называл?! Кого себе представлял?! Из-зменить мне решил, гад?!».

– «Ухо… Ухо отпусссти…» – кривясь прошипел страж, вновь начиная шипеть сквозь острые зубы, частоколом украшавшие его пасть – «Ты опять не в себе?».

– «Я? Я-то в себе, а вот ты…» – почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы обиды, я отпустила дергающееся ухо, и захлюпала носом, мысленно воздвигая плотину на пути водопада, готового извергнуться из моих глаз – «Проснулся с другой кобылой… *шмыг-шмыг* И словно так и надо…».

– «Вообще-то, я проснулся с тобой под крылом» – хмыкнул фестрал, наклоняясь ко мне и пытаясь заглянуть мне в глаза, несмотря на раз за разом отворачивающуюся мордочку жены – «Скрапс, ты опять меня… Как ты это называла… Троллишь?».

– «Я? Троллю?!» – от плаксивой обиды я мгновенно, словно по щелчку, переключилась в режим злющей стервы, с трудом отдавая себе отчет в происходящем – «Это я-то тебя троллю? А сам-то! Приперся, пригрелся, повалялся…».

– «Да! А теперь – ухожу!» – рявкнул Графит, явно выведенный из себя моим поведением – «Сутками тут из-за нее не спишь, сердце кровью обливается, а вместо благодарности тебе еще и плюют в душу! Все, хватит!».

– «Графит… Ты чего, а?» – присмирев от злобного рыка мужа, я даже не сопротивлялась, когда меня буквально выкинуло из его объятий, шмякнув на несколько подушек, и в самом деле, валявшихся неподалеку, на матерчатом полу – «Подожди, не уходи!».

– «Не уходи? А зачем мне тут оставаться, а?» – похоже, я перешла некую грань, и мой длинный язык, вкупе с глупой головой, довели его до предела – «Я сделал все, что мог. Мы сделали все, что могли. Тебе стало лучше. Ну, вот и все. Теперь можешь «превозмогать», побеждать и вообще, развлекаться дальше! Я тут больше не нужен!».

– «Нет, не уходи! Прости, я… Я сама не знаю, что несу!» – в отчаянии, я вскочила и расшвыривая вокруг себя подушки, бросилась на мужа, сбивая его с ног. Подсечка получилась неожиданно профессиональной, и крякнувший фестрал мгновенно оказался на мне, придавив меня своей немаленькой тушей – «Гра… Оййййй!».

– «Что? Что случилось?» – буквально подпрыгнув в воздух, он перекатился на пол, и тотчас же оказался рядом со мной – «Что? Живот? Ну что ты творишь, а?!».

– «Нет… Ноги…» – прошипела я, морщась от остренькой боли, стегнувшей обе мои голени – «Ты мне на ноги грохнулся, олух… Оййййййй!».

– «Нечего было изображать тут из себя вандерболта!» – рявкнул муж, но увидев, как я болезненно кривясь, хватаюсь за задние ноги, быстро остыл и присев рядом со мной, начал аккуратно массировать поврежденные конечности. Ну, насколько это возможно было делать копытами, в которых легко бы поместилась вся моя голова – «Сиди здесь, я позову этого вашего апотекария».

– «Нет-нет, не стоит» – все еще кривясь, я подвинулась ближе и прикрыла глаза, чувствуя, как утихает боль – «Когда ты делаешь вот так – гораздо легче. Видишь? Уже почти прошло».

– «Ты вновь используешь меня» – вздохнул милый, и мне пришлось до боли прикусить кончик языка, чтобы не каркнуть вновь какую-нибудь обидную, а самое главное – абсолютную, стопроцентную хрень – «Даже не знаю, от кого ты этому научилась…».

– «Знаешь, в мире, где все врут тебе в глаза, поневоле станешь хитрить» – кряхтя, ответила я, стараясь как можно более незаметно подобраться к мужу под бочок. Глядя в пространство, он не откликнулся на столь явный посыл с моей стороны, но хотя бы приподнял перепончатое крыло в ответ на мою возню, словно нехотя, приглашая меня прижаться к своему боку – «Я ведь веду себя очень терпеливо, правда? Или ты забыл, что я тебе обещала?».