Чтение онлайн

– «Кажется, я поняла» – наконец, проговорила Фикс, поднимая голову от моих набросков – «Вы хотите сделать устройство… Что-то наподобие метательной машины? Но тогда я не понимаю, почему тут указаны такие маленькие размеры, ведь те же «рогульки» должны были быть неимоверно большими, чтобы швыряться здоровенными камнями в стены или баррикады…».

– «Это устройство называется «арбалет», и предназначено оно для того, чтобы метать различные, нужные в хозяйстве предметы» – поднявшись, я поплелась к столу, немилосердно зевая на ходу – «Размеры… Этими устройствами должны пользоваться все легионеры, поэтому пока подумай над формой, которую я тут тебе нарисовала, а я, за несколько дней, соберу промеры у всех наших ребят, и мы выведем из них некоторые усредненные значения. Да, это лук, как в старых книгах о войне. Видишь эту веревку? Это тетива, с ее помощью предмету придается ускорение, после чего тот летит, летит, летит… Пока, наконец, не столкнется с кем-то, кому ты очень хочешь передать столь пламенный привет. Она, как и лук, может быть изготовлена из стали, но ты все-таки поэкспериментируй сначала с деревом и веревочками… Нет, все-таки тетиву рассчитывай из металла. Какая-нибудь гибкая, сталистая струна, быть может… В общем, подумай».

– «А это что?».

– «А это – это болт. Не тот, что кладут на приказы своего командира, Фикс, а тот, что должен вылетать из этого устройства, прямо кому-нибудь в лоб».

– «А почему он заострен?».

– «А как ты сама думаешь, гастат?» – хмыкнул Желли смутившейся единорожке, и получив от меня согласный кивок, заглядывая через наши головы в папку – «Прошу прощения, примипил, а это тоже… Ммммм… «Отвлекающий маневр»? Уж слишком сложное устройство для того, чтобы просто метать во врагов заостренные колышки, как мне показалось».

– «Эти «колышки» с расстояния в пятьдесят шагов способны пробить щит, фрументарий» – нехорошо усмехнулась я, собирая в папку разложенные по столу бумаги – «А с десяти – они прошьют щит и стоящего позади него легионера как бумагу! А теперь представь, что они сотворят с плотной массой противника, приближающегося к нам по земле или с небес».

– «Это будет настоящее избиение» – передернулся жеребец, похоже, не страдавший недостатком воображения, и живо представивший себе эту милую картину. Похоже, даже у стойкого единорога, которого я уже произвела в свои личные особисты-контрразведчики, все же был свой предел – «Вы уверены, что это необходимо? Ведь, как я понял, это оружие можно повернуть и против нас самих? Я опасаюсь, что как только мы наладим массовое производство этих «арбалетов», то для грифонов могут настать просто золотые деньки. Множество крылатых кошек, способных бить по тебе издалека… Это может стать началом заката нашего времени, примипил».

– «Зришь в корень, Фрут. Пожалуй, я даже «поделюсь» тобой с Госпожой – такой талант не должен пропадать на должности сотника, пусть даже и Легиона» – ухмыльнувшись, кивнула я озабоченному, но явно польщенному единорогу, протягивавшему папку с набросками шоколадной кобыле, тотчас вцепившейся в нее, будто клещ – «И это будет следующим отделением нашего «Мерлезонского балета». Нам предстоит укрепить щиты, возможно – сделать их из легкого, но прочного стального сплава. Форма будет более изогнутой, более корытообразной, что позволит болтам и прочей дряни отскакивать, а не пробивать их поверхность… Ну, я так думаю, а как на самом деле – скажут наши мастера. Есть еще задумка относительно единорогов и вашей этой магии-шмагии, но это все позже, хорошо? А теперь, Фикс, собирайся – ты отправишься в подвал второго корпуса, где я велела устроить тебе комфортабельную камеру. Там, в тишине и покое, ты сделаешь предварительные расчеты, и через пару дней предоставишь их мне».

– «Но…».

– «Для всех, ты будешь заключенной, провинившейся по достаточно серьезному поводу. На твоем примере я пройдусь по всем, кто еще не до конца понял, какая ответственность, подчас, лежит на наших спинах. А неофициально… Не переживай. В твое лично дело это попадет лишь в форме отметки о наложении взыскания за нарушение режима, хотя… Ты и в самом деле переживаешь, как на это посмотрят остальные, или тебе важнее, как к этому отнесусь лично я?».

– «Нет-нет, мне важнее твое мнение, примипил» – заверила меня немного успокоившаяся инженер Легиона – «Ведь это ты спасла меня от этого нехорошего фабриканта, правда? Прости меня, я совсем забыла об этом, и я думаю… Ну, в общем – как скажешь, вот!».

– «Ну, вот и отлично» – криво усмехнулась я, краем глаза замечая недовольное выражение на морде Черри, явно с большим трудом сдерживающейся от того, чтобы закатить очередной скандал, прямо в присутствии подчиненной – «И поверь, там тебе будет гораздо спокойнее, ведь ты можешь быть уверена, что к тебе не вломится никакой безумный единорог, стремящийся вырвать эту папочку из твоих холодеющих копыт, и которого ты вновь сможешь пырнуть своим мечом. Кстати, почему он не при тебе? Здесь не Гвардия, Квик, поэтому оружие должно быть с тобой всегда – даже в постели».

– «И не напоминайте» – передернулась она – «Я так напугалась, когда он вломился в нашу дверь, в отличие от сигн… Сигриврера Черри. А у меня и вправду получился этот удар? Кентурион Хунк говорит, что я пользуюсь мечом как ложкой».

– «Правда, правда. А теперь иди» – криво усмехнулась я, ободряюще похлопав крылом единорожку – «Кентурион Желли тебя проводит. Если что понадобится – литература какая-нибудь, например, скажешь часовому».

– «Значит, ты и вправду использовала ее для того, чтобы подбросить фальшивые сведения о своих планах всем остальным?» – сердито поинтересовалась Черри, бесцельно перебирая копытами край одеяла. Уставившись в огонь, она настолько ушла в свои мысли, что вздрогнула, когда я присела рядом, накрыв ее своим крылом.

– «Не заставляй меня читать лекции и тебе, ладно?» – поморщилась я, ощущая под копытами грубую шерстяную ткань одеяла, свесившегося на пол – «На случай, если бы она меня все-таки послушалась, у меня был заготовлен другой план, включавший в себя привлечение ребят из Ночной Стражи. Но она решила, что если она была ведущим инженером на какой-то там zadripannoy фабрике, то может класть болт на распоряжение вышестоящего офицера? Отлично, но пусть теперь радуется, что я не велела всыпать ей плетей за такое наплевательство. Или ты думаешь, что стоило бы заставить ее встречать наших калек, которые должны будут приехать завтра утром? Думаю, это можно устроить – пущай полюбуется на цену наших ошибок!».

– «Да, позови ее, позови!» – взорвалась пегаска, вскакивая на ноги и становясь передо мной в крайне воинственной позе – «Тогда уж и на похороны ее позови! Сломай ей жизнь, воспользуйся вновь, как воспользовалась совсем недавно!».

– «Да, и кому я еще тут сломала жизнь?» – не выдержав, взревела я, вскакивая на ноги и отбрасывая прочь одеяло, лишь благодаря стеклянным дверцам камина не попавшее в огонь – «Давай, перечисли, я жду! Или, если хочешь, я тебе помогу! Солт Кейн, двадцать восемь лет, множественные ранения шеи и грудной клетки – погибла в бою! Скейти Белл, двадцать два года, травмы, несовместимые с жизнью – погибла в бою! Ваки Дэй, двадцать четыре года, обширное проникающее ранение брюшной полости с последующей декапитацией – погибла в бою! Спрей Вэлли, два…».

– «Не нужно напоминать мне об убитых!» – окрысилась Черри – «Если я и не была там, то прекрасно знаю весь список, ведь это я писала соболезнования их родным и близким пони! И ты сама настояла, чтобы я не ходила в этот поход, а теперь смеешь попрекать меня тем, что я, мол, не нюхала с вами крови?!».

– «Это ты, ТЫ смеешь попрекать меня тем, что я тут только и делаю, что развлекаюсь с вами всеми, словно с olovyannimy soldatikamy! Что весь этот Легион только и создан для того, чтобы развлечь скучающую… Скучающего golema! Монстра, собранного из частей!».

«Прекрати. Обе хороши».

– «Знаешь что? Думаю, ты в чем-то права – я уже утратила право командовать всеми вами, мои дорогие пони!» – несмотря на проснувшегося Духа, вопреки своим словам об усталости, все же вылезшего на свет, я не собиралась отступать. Я искренне желала что-то изменить, сделать что-то хорошее или хотя бы нужное для этого народца, пришедшего, как я полагала, на смену исчезнувшему человечеству, но теперь я ясно видела, что не дала им ничего, кроме боли и горя, вновь вытащив на свет старые знания о древних, кровавых временах. Я рычала – но не на нее, не на деканов и кентуриона, сбежавшихся на шум, я рычала на саму себя, в яростном реве выплескивая на себя всю горечь и боль от разочарования в себе самой, оказавшейся неспособной принести хоть что-нибудь хорошее для этих разноцветных лошадок. Но остановиться я уже не могла – «Вы все такие добренькие, такие гладкие и чистенькие, разве что серпантином не срете – да пошли вы все! Yebites сами с этими грифонами! Жрите то, что они предложат вам в своих huevih замках и каменоломнях! Смотрите, как они раздирают на части вашу страну! Найди себе нового кентуриона, нового примипила… Или знаешь что? Иди в Гвардию! Бери с собой всех тех, кто считает, что им тут ломают жизнь – и pizduyte otsuda nakhuy! Tam vam dadut khoroshih, dobryh komandirov, a ya… Da mne uje na vsyo nasrat, yasno? Ved ya je golem, bechuvstvennaya vesch!».