Чтение онлайн

Либо нам тут действительно, ничто не угрожало.

«А что, если это очередной «хитрый план» Их Божественных Высочеств? Может, им вновь потребовалась моя «импровизация», и вуаля – я тут, в Сталлионграде, по своей собственной воле? А что, вполне возможно. Думаю, стоит их об этом спросить, да ведь опять не признаются…» – выдвинула я предположение, вновь принимаясь крутить головой по сторонам, благо, посмотреть там было на что. Коридоры, рекреации и залы сменяли друг друга, и теперь, вокруг нас раскинулось царство мрамора и гранита – высокие колонны и балконы, крытые коврами лестницы и полы, а так же огромные, иногда во всю стену, фрески и картины, на которых были изображены сугубо мирные пони. Мимо нас проносились эпизоды борьбы за урожай, овладение силой пара, научные изыскания и постройка домов – ничего мрачного или боевого, особенно – тех странных, шипастых доспехов, которые я видела на статуях в парках и скверах, расположенных дальше, чем обычно, от шумных проспектов и площадей. Прохаживающиеся и пробегающие мимо пони, казалось, были более заинтригованы и удивлены нашим появлением, чем их собратья, оккупировавшие нижние этажи этого огромного комплекса, и теперь уже я, в смущении, отворачивалась от недоуменно переглядывавшихся жеребцов и кобыл, с интересом разглядывавших мою пузатую тушку, болтающуюся между боков двух резвых, облаченных в какую-то форму дуболомов. То, что это не обычный дом, я догадалась через несколько минут нашего пути – уж слишком велики были помещения и слишком много времени занял наш путь – быть может, это была та самая Цитадель, которой, как я подозревала, сталлионградцы называли огромный массив из плотно составленных зданий, перетекавших одно в другое, и заканчивающийся Зданием Партии и Правительства, возле которого я в первый и последний раз увидела скромный памятник почившему вождю. Что ж, изнутри он казался еще больше, чем снаружи.

«Никаких батальных сцен или боевых подвигов... Несколько однобоко, не так ли?».

– «Все, прибыли» – лихо вскарабкавшись по высокой, мраморной лестнице, ведущей нас все выше и выше, вокруг громадной люстры, словно сталагмит, свисавшей с потолка многометровым каскадом света, дробившегося в бесчисленных снежинках светящихся кристаллов, мои провожатые расступились, опуская меня перед большими двустворчатыми дверями – «Веди себя тихо и вежливо, Раг!».

– «Я – сама вежли… Ого!» – поперхнувшись, я тихо просипела что-то невнятно-удивленное, увидев прикрученную к двери табличку, украшенную позолоченными символами молота и шестерни – «Генеральный секретарь! Это же…».

– «Да, тебя хочет видеть соратник Рандом «Глыба» Корс, Раг» – торжественно произнес Джус, движением плеч поправляя на себе броню. Выглядел он и впрямь довольно представительно, но меня смутило странное беспокойство в его голосе и глазах, беспокойство, которое он старательно пытался от меня скрыть – «Если ты забыла, то я напоминаю – вести себя тихо, никаких шуточек или казарменного юморка. Отвечать быстро и по существу. Ясно?».

– «Думаю, да» – проникнувшись, я затрясла головой – «В конце концов, я кое-как осилила часть придворного этикета, поэтому думаю, тут будет не сложнее. Уммм… Правда?».

Ответа не последовало. Вздохнув, комиссар распахнул передо мной дверь, ведущую в небольшую прихожую, и после короткого доклада сидевшему за столом пони, подтолкнул меня в распахнувшиеся двери.

– «Соратник генеральный секретарь! Скраппи «Крылышки» Раг доставлена!».

Войдя в комнату, я замерла на пороге от ярких лучей солнца, бьющего прямо в глаза. Огромная зала с большими, во всю стену, окнами, располагавшимися на противоположной от входа стене, купалась в лучах закатного солнца, окрашивающего розовым светом благородное дерево стеновых панелей, изогнутые формы тяжелых шкафов, проходясь по неподвижно висевшим штандартам цвета кумача [270] , дробясь и играясь на золоте нитей украшавших их молотов и шестерней.

Во всем этом закатном великолепии совершенно терялись ворсистая ковровая дорожка и длинный стол для заседаний, за которым, поджидая нас, сидело трое пони, внимательно разглядывавших застывших на пороге посетителей.

– «Проходите. Садитесь» – голос позвавшего меня звучал резко, что, впрочем, несколько сглаживалось его природной мягкостью, словно его обладатель некогда был отличным певцом – «Не стойте столбом у дверей! Или вы решили что выполните свою задачу лишь войдя в мой кабинет?».

Повинуясь незаслуженному окрику, я прошмыгала к столу, усевшись на самом дальнем его углу и, демонстративно положив стянутые кандалами ноги на столешницу, преувеличенно преданно уставилась на смотревших в мою сторону пони. Одного из них я знала – Тодстул Вуд лишь скривился, недружелюбно посверкав на меня глазами из-за очков, в то время как двух других я видела впервые. Во главе стола восседал рыхловатый, бежевый земнопони с коричневой гривой – ему, как и Деду, было где-то за шестьдесят, но в отличие от последнего, генсек явно раздался вширь и теперь в его морде с дряблыми, обвисшими щеками виднелось что-то бульдожье. Второго я разглядеть не могла – темная фигура на фоне заходящего солнца хранила неподвижность, и лишь золото запонок да белая рубашка с галстуком разбавляли густую черноту его делового костюма. И признаться, фигура эта нервировала меня гораздо больше, нежели угрюмо бычившийся в мою сторону, генеральный секретарь, презрительно кривившийся Вышка, или дышавший мне в затылок Старх Джус. Разучившись доверять своим ощущениям, я не вскочила, и не вылетела вон через гостеприимно поблескивающее окно, чего настойчиво требовал от меня симбионт, отчего-то, не на шутку встревоженный видом этих пони, и храня молчание, посылавший мне все более и более тревожные предупреждения, но увы…

Я была не слишком умной кобылой.

– «Докладывайте, соратники! Не сидите, как воробьи на заборе!».

– «Докладываю!» – опередив комиссара, я подскочила на месте и выпучив от усердия глаза, затарабанила четкой скороговоркой – «Доставилась пред ваши очи, ваше высокопревосходительство! Состояние хорошее, жалоб не имею, а охранявшие меня пони с резиновыми дубинками были чрезвычайно обходительны и милы!».

– «Задержали при угоне дирижабля и попытке покинуть территорию Сталлионграда» – негромко доложил Джус, наклоняясь из-за моего плеча и словно ненароком, отвешивая мне звонкий подзатыльник – «Пыталась увезти с собой одну из пегасок проекта».

– «Не задержали!» – попытавшись вскочить, я тотчас же опустилась обратно, почувствовав на своей спине копыто комиссара – «Не задержали! Я, может, сама к вам шла, чистосердечно во всем признаться! С восторгом предаюсь на милость правосудия родного Сталлионграда, надеюсь на него, и уповаю… Каюсь, что хоть не по собственной воле, но по принуждению князя Милославского, временно являлась исполняющей обязанности Богини и вела переговоры с представителем неизвестной доселе расы о поставках продовольствия голодающей кобылке, которые, увы, закончились неудачей».

– «Что еще за бред. Как… Какой богини? Какие переговоры?» – сердито засопев, генсек вскочил, ударом копыта отправляя в полет лежавшую перед ним толстую перьевую ручку с расплющенным наконечником для ротописного письма. Его полное тело сердито передернулось, а бурый хвост гневно хлестнул по меткам в виде коричневого, неправильной формы пятна – «Вы что, по голове ее ударили ненароком?!».

– «Ну как какой? Самой натуральной богини, принцессы Селестии! Это ведь ее прерогатива – контакт с послами неизвестных доселе рас и народов».

– «Никак нет, соратник генеральный секретарь» – послышалось из-за моей спины.

– «Да? И как тогда вы объясните этот бред?» – стиснув зубы, жеребец уселся на свое место и сняв большие, квадратные очки, с раздраженным недоумением уставился на сердито сопевшего за моей спиной комиссара – «Она что, и впрямь повредилась рассудком, как утверждает профессор Вуд?».

– «Ничего подобного!» – я попыталась было принять покаянный вид, но почему-то не преуспела в этом начинании, и продолжила развлекаться напропалую – «После Северной Войны я твердо усвоила, что сдаваться в плен нужно сразу. Всего-то два часа допросов – и потом целый день свободна!».

– «Понятно…» – скрип зубов стоявшего за моей спиной комиссара, наверное, услышали даже в приемной. Сопя мне в затылок, словно змей, жеребец придвинулся ближе, и я опасливо пригнула голову, ожидая очередного подзатыльника. Раздраженно глядевший на меня генеральный секретарь, казалось, о чем-то раздумывал, то и дело опуская глаза в лежащие перед ним бумаги. С самого начала нашего разговора темная фигура ни разу не пошевелилась и вид ее, окрашенный в алый, лучами заходящего солнца, рождал во мне тревожные ощущения, которые я старалась отмести от себя, как бред разволновавшейся кобылки – ну мало ли кто может сидеть в кабинете генерального секретаря? Прищурившись, Вуд сердито заворчал, сверля меня глазами – «Комиссар, это та самая ваша подопечная?».