Чтение онлайн

– «Нет, этот проект курирует комиссар Секира, но комиссар Джус вмешался в его работу, заявив, что уже встречался с Раг и знает ее лучше, чем назначенный комиссариатом, заслуженный ветеран!» – не преминул наябедничать ученый, словно простой алкоголик, жалующийся участковому на шумных соседей – «И мы видим, к чему это привело!».

– «Ага. К тому, что я здесь» – не знаю, что заставило меня вступиться за комиссара. Быть может то, что это был один из немногих вменяемых жеребцов в доспехах, встречавшихся на моем пути, а может… Ну и что, что ему уже под сорок? Он и сейчас жеребец хоть куда, и признаюсь, у меня уже проскальзывала мыслишка познакомиться поближе с героическим сталлионградцем, возбуждающим окружавших его кобыл смесью из надежности и уверенности, приправленных острым вкусом опасности, исходившей как от грозно звучавшего звания, так и от него самого – «Или вы считаете, я бы так легко сдалась, будь на его месте другой?».

«Закрой уже свой рот, кобылка! Заткнись, заткнись, мозг!».

– «Остричь!» – каркнул профессор – «Остричь крылья и запереть в интернате!».

– «Попробуйте. Прошу вас» – в упор поглядев на ученого, бросила я – «Но думаю, что ваши садистские методы не придутся по вкусу ни мне, ни тому, кто прибудет по мою душу чуть позже. Или вы и вправду думаете, что можете запереть в сарае Первую Ученицу принцессы Луны Эквестрийской, словно провинившуюся селянку?».

– «Это все твои домыслы, Раг!» – отмахнулся от меня бурый гнедой жеребец – «Ты по-прежнему остаешься подданной Сталлионграда, и мы вольны поступить с тобой по всей строгости закона!».

– «Кхем… Я наводил справки, и могу доложить, что…».

– «Помолчите, комиссар!» – рыкнул соратник Корс. Замолкнув, Джус отступил мне за спину, ничем не выказывая ни раздражения, ни недоумения по поводу столь резкой отповеди – «Вы выполнили свою часть, и теперь просто стойте и не мешайте. Я захотел увидеть ее не просто так, а лишь потому, что меня убедили, будто одна из нас может помешать нашему общему делу, и лишь оттого я трачу время на всю эту возню. Скажи мне прямо, Раг, какие ты получила инструкции от своих покровителей? Что именно вы решили предпринять в преддверии грядущего момента, когда все жители Сталлионграда узнают о нашем новом предназначении, навеянном нам самой историей?».

– «Эммм… Недоуменно посмотрев сначала на Вышку, затем, оглянувшись, на комиссара, я недоуменно уставилась на напряженного генерального секретаря. Увы, ни взгляды в потолок, ни изображение на мордочке напряженного раздумья мне не помогли – в голове было удивительно пусто и тихо, и я ощутила себя вспугнутой оленихой, застигнутой на шоссе слепящим светом автомобильных фар – «Эээээ… Чиииито, прастите?».

– «Хватит прикидываться!» – не сдержавшись, рявкнул Корс, грохнув копытом по столу. Вздрогнув, я испуганно моргнула глазами, и в следующий миг, неразборчиво хрюкнувший что-то комиссар уже вытаскивал из-под стола мою, забившуюся под него, тушку – «Тьфу ты, пропасть какая! И что, вы хотите сказать, это вот ее послали разрушить наши планы?».

– «Боюсь, вы недооцениваете всю опасность этой… Кобылы» – впервые с момента нашей встречи, темная фигура пошевелилась. Легко качнув головой, она тихо звякнула коротким, не видимым мне до поры рогом, и через секунду, зал озарился светом люстр, разогнавшим вечернюю полутьму. Солнце зашло, оставив на память о жарком летнем дне лишь полоску заката, и на лежащий под нами город опустился прохладный полумрак, отступавший в испуге перед дерзкими, веселыми искрами, дробившимися на гранях сотен магических кристаллов, свисавших с потолка. Голос говорившего был глубок и спокоен, словно поверхность асфальтового озера, таившая под своей обманчиво ровной поверхностью бездонную пропасть. Сидевший напротив меня единорог был удивительно худ, даже костляв и казалось, состоял из одних только прямых и связанных с ними углов, словно кто-то, шутя, натянул на груду костей старую лошадиную шкуру. Грязно-серая шерсть его была коротко пострижена, словно напоказ, выставляя и подчеркивая его худобу, лоснящаяся, серая грива – уложена в короткую, прилизанную прическу, но поразила меня не вся эта ходячая конструкция, похожая на рисунок из атласа по опорно-двигательной системе лошадей, а его глаза.

Абсолютно черные глаза.

Лишенные даже намека на зрачки, они, словно две черные точки, взирали на меня, живя своей особенной жизнью на чуть желтоватых белках, тронутых красноватыми росчерками ниточек-сосудов. Поперхнувшись, я едва не вскрикнула от удивления и внезапного приступа паники, и только комиссар, вновь ткнувший меня копытом в спину, не дал мне заорать от удивления и страха. Быть может, он решил, что я вновь собралась испортить настроение и без того сердитого генсека, а может… Сжавшись, я словно испуганная мышь, уставилась на негромко цедившего слова единорога, ошарашенная, оглушенная ворохом мыслей, фейерверком взорвавшихся у меня в голове.

– «Боюсь, вы просто не понимаете, какую опасность она представляет для нашего… Простите, для вашего дела, господин Корс».

Голос говорившего был ему под стать. Сложивший копыта пони сидел прямо, словно страус, проглотивший жердь, но его голос двигался вместо него. Издеваясь и корча рожи, поглаживая или дружески похлопывая по плечу, он плыл между нами и вольно или невольно, все пони оборачивались в его сторону, когда это костлявое пугало начинало говорить. Быть может, это был известный оратор или какой-нибудь важный представитель крупного клана? Я не знала, и в тот момент все, на что меня хватало – это сидеть и слушать этот вкрадчивый, коварный голос.

– «Да? И что же она может сделать? Разве она знает больше, чем все?» – дернул щекой бежевый земнопони, возвращаясь к своим бумагам и нацепляя на нос квадратные, с тонкой дужкой, очки – «Вот вы, комиссар! Вы знаете что-нибудь об очередном съезде партии?».

– «Я уверен в том, что он состоится» – четко, по-военному, отрапортовал апельсиновый земнопони, вытягиваясь по стойке смирно – «И приложу все силы, чтобы ничто не омрачило проходящие заседания разных партийных ячеек».

– «А ты, Раг?».

– «Эмммм…» – вновь жалко проблеяла я, не понимая, что хочет от меня этот пони. Ошарашенная явлением сидящего недалеко от меня, худого жеребца, я растеряла остатки слов, и теперь могла лишь невнятно мычать, не осознавая обращенных ко мне слов – «Аааа…. Но как?!».

Последние слова я произнесла шепотом, но у сидевших вокруг был хороший слух. Вышка покачал головой, генсек вновь скривился, но серый остался недвижим, лишь еще плотнее сжался его узкий, словно вырубленный топором, рот.

– «Как я и говорил, господин генеральный секретарь» – черт, выключите этот голос! Он, словно наждачка, медленно проходился по моим нервам, рождая во мне желание вылететь из кабинета впереди собственного визга – «Она имеет определенные связи при дворе… кхе-кхе… богинь… и поэтому-то заявилась сюда, в этот прекрасный город, привлеченная запахом застоя. О, только самые умные и дальновидные пони чувствуют, видят, ощущают то, что происходит что-то нехорошее, и появление тут этой мелкой интриганки лишь подтверждает наши с вами опасения… Но мне думается, этот разговор – не для чужих ушей».

– «Я полностью уверен в своих соратниках, носящих знак молота и шестерни» – нахмурился генсек, внимательно слушая своего гостя, неторопливо выговаривавшего слова негромким, хорошо поставленным голосом – «А впрочем… Комиссар Джус, подождите в приемной. И попросите принести нам чай».

– «Что ж, это было умно» – одобрительно качнул головой серый, глядя на закрывшуюся дверь. Не двигаясь, практически не шевелясь, он пугал меня одним своим видом, а уж теперь, когда я узнала его секрет, мое чувство самосохранения просто заходилось в паническом крике, требуя убраться подальше от этой унылой фигуры – «Никогда нельзя быть слишком доверчивым. Вокруг лидера всегда есть те, кто, даже не имея злого умысла, может неправильно истолковать его слова. А потом – поделиться ими с другими, столь же недальновидными и склонными к собственным суждениям. Так рождаются сомнения в головах тех, кому сомневаться не положено либо совершенно не нужно. Они начинают думать, они начинают размышлять… Они отвлекаются!».

– «Пока все идет хорошо. Но я боюсь, что это благое начинание может постигнуть неудача…» – повернувшись к окну, Корс взял в копыта маленькую чашку, принесенную подтянутой кобылой, облаченной в короткую, белую рубашку с изящным галстуком-жабо – «Хотя возможность ее и не велика».

– «Неудача может произойти в любой момент, и нам важно иметь запасной план, предусматривающий эту неудачу» – наставительно заметил костлявый жеребец – «Да, мы можем отказаться от всей этой затеи – да, даааа, так просто. В свою очередь, я так же «просто» спишу потраченные мной силы и средства на неудачный проект, но не кажется ли вам, господин Рандом Корс, что иногда, нужно просто взять – и рискнуть? Конечно же, тщательно просчитав результат. Мне казалось, вы сами увидели весь ужас положения вашей многострадальной страны, когда взглянули на ситуацию моими глазами, когда поняли, в каком глубоком застое находится Сталлионград… Разве вы не поняли этого?».