Чтение онлайн

– «Я бы не бросил туда даже жука, а не то, что вливал бы ее в реку, полную живых существ!» – гордо ухмыльнулся мне Вышка, словно хвастаясь каким-то невиданным достижением. Пройдя над парящим бассейном, мы подошли к широкой двери, весь вид которой, казалось, так и кричал «Я была создана в Сталлионграде!». Каждая ее заклепка, каждая балка, формирующая ее профиль, были тронуты ржавчиной, но массивная конструкция стояла твердо и нерушимо, демонстрируя решимость скорее слиться с дверной коробкой, охватывающей ее неимоверно толстые бока, чем поддаться таким мелочам как влажность, химия, или даже само время. При взгляде на нее я тотчас же прониклась уважением как к ее создателям, так и к этой штуковине лично – похоже, за ней было спрятано что-то, что явно не хотели показывать никому – «Поверь, у тебя еще будет шанс познакомиться с этой субстанцией поближе…».

– «Да-да… Гляди, чтобы я не познакомила тебя с ней. Видишь, я даже нашла твой тайник!» – ощерилась я, смаргивая слезы, набегавшие на зудящие от запахов пещеры глаза – «И что тут у тебя спрятано? Танк? Или ранкор? [283] ».

– «Скоро узнаешь» – несмотря на весь мой грозный вид, несколько смазанный, правда, слезящимися глазами и сопливящимся носом, Тодстул безо всякого страха подошел к краю платформы, и с задумчивым видом уставился на облака испарений, словно эстет, созерцающий радугу над Ниагарским водопадом. Казалось, его вовсе перестал волновать мой воинственный вид – «Кажется, ты хотела выпытать что-то у меня? Выбить? Покалечить?».

– «Не путай меня и себя, Вышка!» – сморщилась я, вновь громко чихая от очередной волны докатившейся до нас вони – «Я лишь защищалась, и не более того! Хотя я и не склонна к насилию, но издеваться над собой я не позволю, ясно? А теперь, раз уж ты сам затронул эту тему, расскажи мне, как я вообще оказалась в этом вашем интернате?».

– «Ааааа, какой интересный вопрос! Какой замечательный вопрос!» – образовался чему-то старик, поворачиваясь ко мне и с торгашеским видом потирая копыта – «А может быть, ты мне на него ответишь, маленькая дрянь? Может, ты сама мне объяснишь, почему и как к двадцати девяти подопечным, рожденным и выращенным под моим надзором и руководством, вдруг, подселяют еще одного жеребенка, да еще и пегаса? Почему ей было всего семь лет, если верить ее внешнему виду, а по документам – тринадцать? Думаешь, я затеял всю эту проверку просто так, от любви к науке, и рискуя всем, чего добился за последние пять лет, затащил в интернат половину исследовательских групп лишь для того, чтобы потом получить по голове от мерзкого отродья могущественной магии?»

– «Не понимаю, о чем ты говоришь» – напряглась я. Похоже, я наконец-то нашла того, кто был хоть каким-то образом причастен ко всем этим делам.

– «Да брось, все ты прекрасно поняла!» – неприятно заржал земнопони, бешено кривясь и жестикулируя передними ногами, словно одержимый или идиот – «Все ты поняла! Да и я… Думаешь, я поверил в то, что обычный жеребенок мог вырасти за пять лет в здоровую, половозрелую кобылу? Или в то, что вдруг, в одно прекрасное утро, испуганные и перешептывающиеся воспитатели, вдруг, сами по себе, воспылали к ней симпатией и мало что не любовью? Подростки, которых я растил все эти годы, шептались о том, что не доверяют этой новенькой, но на мой вопрос, как долго они ее знают и кто ее родители, ответить мне не смог никто! Словно всему интернату, всей организации, моментом промыли мозги! И после этого ты еще смеешь издеваться надо мной?! Это ты, ты должна ответить мне на многие вопросы – ты и этот “педиатр” Рыбка, как и его ассистентка, на спине которой тебя и приволокли, мирно посапывающую, словно невинное дитя!»

– «Ассистентки?» – насторожилась я, ощущая проходящий по спине холодок. Я все еще отказывалась верить в то, что узнала в Ядре, но жизнь продолжала обрушивать на меня кучи навоза, нимало не интересуясь при этом мнением какой-то там пятнистой пегаски – «Скажи еще, что это была белая пегаска с розовой гривой…».

– «Пегаска? Хммммм, возможно» – нахмурился гнедой жеребец, щурясь на меня через свои нелепые очки – «Я видел ее всего несколько раз, и все время в халате, хотя… Да, это возможно. Ты ее знаешь?».

– «А ты?».

– «Отвечай, когда тебя спрашивает старший!».

– «А у меня есть накопытник, и я не побоюсь им воспользоваться!» – парировала я, поигрывая тяжелым, золотым тапком, зажатым под бабкой правой ноги – «И кто это был? Как часто она приходила?».

– «Несколько раз. Потом исчезла» – буркнул Тодстул, вновь отворачиваясь и теряя ко мне всякий интерес – «Что ж, раз ты не хочешь отвечать, то ответы мне придется искать самому… А тем временем, раз уж мы остались одни, я хотел бы спросить тебя кое о чем».

– «Всегда рада ответить на вежливо заданный вопрос» – откликнулась я. Что-то скрывалось во всей этой истории, и чем дальше заходило дело, чем больше ответов я получала, тем раздробленней становилась вся картина, превращаясь в странную мозаику из множества фактов, оговорок и негаданных встреч. Все эти сложности заставляли мою голову пухнуть в попытке разобраться с тем, что же все-таки творится вокруг меня, и чем дальше я размышляла об этом, тем яснее ощущала какую-то странную петлю, все туже затягивающуюся вокруг моей шеи.

– «Ты… Нет, поставим вопрос по-другому: на что ты готова ради того, чтобы получить все от этой жизни?» – вновь приложив копыто к голове, осторожно поинтересовался Вуд. Кажется, в его лысеющую голову пришла какая-то идея, которой он решил со мной поделиться, несмотря на мой, весьма настороженный, вид – «Ты вернулась и все в группе только и говорят о том, как ты изменилась, но меня ты не обманешь, как не крутись. Я знал тебя с того самого момента, когда Рыбка оставил свой пост и сделался обычным куратором, оставив мне тащить весь этот проект, я видел тебя еще семилетней шмакодявкой, и поверь, я вижу, что ты ничуть не изменилась. Ты, как и моя дочь, готова на все ради поставленной цели, готова пойти по головам ради того, чтобы получить причитающееся – это ли не признак высшего пони? О, я вижу удивление у тебя на морде! Да-да, даже среди этого оскотинившегося народа, день за днем жующего свою жвачку из работы и отдыха, разбавляя ее глупейшими развлечениями и псевдополитической деятельностью, есть те, кто поднялся выше этой грязи. Те, кто смотрит не в прошлое, но в будущее, полное грандиозных свершений! Пони моих талантов задыхается тут, среди всей этой беспросветной серости – так же, как и ты! Думаешь, я не понял, почему ты сбежала отсюда, едва научившись прилично летать? Думаешь, я не вижу, какой ты вернулась сюда? Ты стала злее и хитрее, быстро приручив настроенных против тебя сородичей, и без жалости расправляясь с теми, кто посмел тебе противостоять, и мне нужен пони таких талантов! Поэтому я хочу спросить тебя – ты готова пойти за мной? Я думаю, что ты не из брезгливых, и вполне способна заменить мою дочь в качестве моей ассистентки – мы будем жить в Эквестрии, недалеко от Мейнхеттена, и тебе не придется ютиться в той грязной халупе, которую описали мне вернувшиеся Тридцать. Пока наш добрый лидер, пыжась, как индюк, забивает уши собравшихся там, наверху, словесной ерундой, мы – делаем историю! Осталось совсем недолго до того момента, когда мы сможем повернуть историю, и сами стать теми, кто ее вершит! С твоими покровителями, наверняка – могущественными единорогами, мы сможем стать независимыми от этого создания гения Солта и Брайта! Соглашайся, пока не поздно! Это тот шанс, который выпадает одному пони на миллион!».

– «Даааа? И чем же мы будем заниматься?» – иронически приподняв бровь, я внимательно слушала Вышку, позволив ему выговориться. Кажется, птичка решила запеть, и я старалась вычленить из его речи что-нибудь, что позволило бы мне понять, что именно хочет от меня этот старый жеребец – «Готовить уничтожение мира? Огроблять корованы? Или производить вот эту вот, непонятную жижу? Конечно же, мечтала об этом всю жизнь! Где тут у вас записывают во вселенские злодеи?».

– «Ты дура, Раг. Неужели ты думаешь, что умные пони так и будут стелиться под кого-то, под это мерзкое быдло, называющее себя народом? Не делай того, не думай об этом, не позволяй себе лишнего – как многого мы лишили себя, пойдя по этому пути! Я вижу новый мир, мир, в котором достойные, сильные и смелые проложат себе дорогу, и здравые силы, очищенные от предрассудков и вековой грязи, будут устанавливать законы, по которым будет существовать большинство! И увы, теперь я вижу, что ты вряд ли нам подойдешь. Что поделать – я думал, что ты сможешь помочь мне подняться еще выше, встав вровень с теми двумя, но раз ты не хочешь быть охотником – то станешь жертвой. Я уже давно хочу познакомиться с тобой поближе – и как исследователь, и как ученый, устремленный в будущее без жалости и глупых предрассудков».

– «О, так вот в чем тут дело! Ну, счаз мы с тобой и познакомимся…» – недобро нахмурилась я. Его поведение показалось мне подозрительным – старик явно тянул время, но возмутиться его вероломством, похоже, я не успевала. Протяжный скрип за моей спиной возвестил, что дверь открывается, и похоже, этот гад меня не обманул. Хотя хорошо это было или плохо – я не знала… По крайней мере, до тех пор, пока мне в бока не уперлись короткие, острые копья.

– «Вы были преступно неосторожны, дорогой профессор» – раздался за моей спиной неприятный голос серого единорога. Боунз – так, кажется, звали этого пугающего типа? – «Я предполагал, что это может произойти. Разоружить ее, и связать! Почему она без этой вашей ерунды, которую тут предпочитают надевать на арестованных, вместо нормальных наручников или кандалов?».

– «Потому что она сорвала шлею!» – неприязненно буркнул Вышка, прикладывая к голове протянутый ему накопытник – «А вы не очень-то торопились, мистер Редхед Боунз! Ждали, пока она разозлиться, и швырнет меня в бассейн, как вы – того стража?».

– «Аааа, так вот чьих копыто это дело?!» – оскалившись, я завелась буквально с полоборота. Опутывавшие меня веревками подсвинки костлявого пони замешкались, не успевая среагировать на рванувшееся вперед тело, и в длинном прыжке, мне как-то удалось дотянуться до двинувшегося вперед единорога уже поднятой для удара ногой…