Чтение онлайн

– «Позже я все вам объясню, молодая дама» – дернул щекой пожилой комиссар, становясь при этом похожим на стоящего рядом с ним, Старха Джуса – «Малыш, действуй. Ты знаешь, что делать».

«Поздно. Увы, слишком поздно» – вздохнув, я вновь опустила голову в дыру, и осторожно, стараясь не потревожить тело мышекрылой пегаски, принялась извлекать его из-под пыльного, пошедшего волнами ковра – «Теперь, я должна позаботиться хотя бы о ее теле».

«Тело» вздохнуло и застонало.

«Скраппи. Это… Это невозможно!».

– «Да нет, дружище, еще как возможно» – увы, радости я не чувствовала. Как и не чувствовала облегчения от того, что положенная на ковер, кобылка не только принялась дышать, но даже попыталась отбиваться от меня всеми четырьмя ногами. Сердито нахмурившись, я сделала знак остальным стражам приблизиться и поколебавшись, приказала – «Связать и сторожить».

– «Мы заберем ее с собой!» – попытался было протестовать один из стражей, но быстро заткнулся, получив чувствительный тычок под ребра от своей товарки, с явным испугом глядевшую на приходящую в себя соратницу.

– «Madre de Dios! P-porca Madonna!» – потрясенно произнесла лежащая на полу кобыла, поворачивая голову и глядя на нас абсолютно черными, без малейшей крупинки белого, глазами.

«Вот видишь. А теперь представь, как бы все обернулось, если бы вокруг тебя топтались бы не эти «помощники шерифа», а, например, пяток легионеров. Или Графит. Насколько легче тогда тебе было бы разговаривать с комиссарами! Насколько бы изменился весь тон беседы!».

Домой я возвращалась на поезде. Огромное фиолетовое чудовище басовито пыхтело где-то в начале состава, увлекая покачивающиеся вагоны на запад страны. Увы, доделать свои дела и убраться прочь тихо мне, как обычно, не удалось – после того бардака, что был наведен в Здании Правительства, мне вряд ли бы удалось уйти так вот просто, но я собиралась пообщаться наедине лишь с комиссарами, и может быть, с кем-нибудь из действующего правительства или верхушки партии Сталлионграда… Вместо этого, мне целых два дня пришлось мотаться по всей этой немаленькой территории, размерами не уступавшей какой-нибудь Германии, и несколько раз выступить с пламенной речью на паре запланированных митингов. Похоже, что-то уже давно зрело внутри Сталлионграда и подконтрольных ему земель, но бдительный комиссариат вовремя заметил растущую напряженность, как оказалось, намеренно подогреваемую как снаружи, так и изнутри этой страны. Мои призывы не остались без ответа, и уже на втором митинге я с изумлением разглядывала транспаранты, призывающие «Чтить дело Пайпа, Хаммера и Ветки!», идти «Вперед, к делу света!» и приберечь «Будущее – для детей!». Что ж, похоже, мои глупые призывы и выкрики быстро разошлись среди сталлионградцев, затронув, по-видимому, в их душах, какую-то струну, и ни с одной из двух трибун, спешно, но тщательно сколоченных по такому поводу, меня никто не стянул, и даже не закидал тухлыми яйцами или помидорами, что я расценила если и не как безоговорочный успех, то как очевидный рост моего ораторского мастерства, над которым уже подтрунивали все, кому не лень.

Вышке удалось уйти. Пока комиссары и скауты, под руководством взъерошенного Старха Джуса, обыскали всю громаду административного комплекса Сталлионграда, гнедой земнопони пропал, исчезнув из города вместе с дочерью, захваченной им из здания интерната. Куда мог направиться этот негодяй – я не имела ни малейшего понятия, и в этом мало отличалась от апельсинового комиссара. Как выяснилось, личность этого известного земнопони уже давно интересовала комиссариат, однако имея высоких покровителей среди высокопоставленных членов партии, теперь повсеместно открещивающихся от знакомства с этим ученым, Вуд спокойно проворачивал свои, достаточно туманные и подозрительные делишки, распространив свое влияние даже на генерального секретаря. Старый функционер слег в больницу, и опасавшиеся за его здоровье врачи не допускали к нему посторонних, тем не менее, уверив возмущенных соратников, что за здоровьем Рандома Корса пристально следят не только медицинские работники, но и парочка комиссаров, терпеливо ждущих возможности пообщаться с бывшим главой Сталлионграда.

Конечно, это все была ерунда и обычные политические попихушки – если бы сказанное мной не удосужились проверить все те же бдительные пони. Я с удивлением узнала, что стихийно сформировавшиеся дружины сами, без каких-либо запретов или санкций со стороны комиссаров, исследовали ту странную пещеру, попутно, освободив принудительно трудящихся там заключенных, после чего, в достаточно ультимативной форме, потребовали от своих, облаченных в броню соратников, выяснить, что же это такое, а самое главное – как вообще могло попасть в самое сердце страны. Те, подумав, переадресовали вопрос мне, а я… Я прикинулась глупой кобылой и громко удивлялась этой находке, пуская из носа пузыри, за что почти полдня просидела в огромном здании комиссариата, давая показания десятку строчивших за мной дознавателям и секретарям. Стальные ворота, закрытые по моей просьбе исполнительной Тайвиной, открыть, естественно, так и не смогли.

Но общий настрой, как это ни странно, был положительным. Меня не посвящали в детали, но судя по шепоткам, звучащим у меня за спиной, правительству и партии удалось избежать крупного политического кризиса, поэтому на поезд меня провожали все, кому только было не лень – а не лень было многим, и уезжая, я еще долго махала в окошко собравшейся на вокзале толпе, ощущая себя Лениным, вернувшимся из ссылки. Я уезжала обратно в Кантерлот, уже прослышавший о случившемся, и глядя на скрывавшиеся за горизонтом громадные, белокаменные стены гадала, что именно напишут про меня маститые «акулы пера», наверняка не упустившие момент, и уже нацарапавшие про меня парочку больших и вонючих статеек. Помимо памятных подарков в виде знамени кантерлота и спешно, но тщательно подогнанного под меня, парадного набора вооружения и брони (уииииииии!), я утаскивала с собой и белоснежного Защитника, чей мрачный, надутый вид действовал на меня, как добрый глоток фирменного сидра Эпплджек, пробивая на бесконечные «хи-хи». Наконец, устав терпеть мои подколки, замаскированный под одного из эквестрийских туристов принц взбесился, и с мрачным видом удалился куда-то в начало состава, раздраженно фыркая в ответ на несущийся ему вслед, заливистый хохот. На душе у меня было светло и радостно от того, что я смогла помочь чему-то хорошему и светлому, не допустив осквернения этого анклава поработившими мир пони идеями социального неравенства и расовой сегрегации. Конечно, в этом городе-государстве не все было столь радужно и красиво, и я прекрасно понимала, что под сияющим фасадом всегда обнаружится одна или другая гниющая балка, но в тот момент, мне было хорошо. Я думала, что победила, и возвращалась домой сияющая, словно новенький, только что отчеканенный бит.

Но как всегда, жизнь была рада внести в мое существование разработанные лично для меня, директивы.

– «Прибываем, миссис Раг» – сунув голову в купе, оповестил меня проводник. Чем ближе мы подъезжали к Кантерлоту, тем сумрачнее и нервознее становился этот серый, седой земнопони, что несколько притушило мои восторги, и вновь заставило сосредоточиться на нерешенных проблемах. Уже вторые сутки, прошедшие с момента входа в вагон, меня начала угнетать та неопределенность, что касалась судьбы Дарка Скрича и вновь объявившегося «попаданца», по сути своей, созданного мной собственнокопытно. Да, это была нелепая случайность, но я никак не могла выбросить из головы сомнения и страх за судьбу моих пропавших товарищей по несчастью. Их забрали ночные стражи, которым, по моей просьбе, Старх Джус передал как изуродованную тушу Скрича, так и лепечущую что-то по-испански Мунлайт Сонг, и казалось бы, я должна была бы успокоиться, зная, что они находятся в надежном месте, среди бывших соратников, но что-то внутри не давало мне покоя, нашептывая, что я видела этих пони в последний в своей жизни раз. Сумрачно кивнув, я потянулась, и принялась выцарапывать себя из разложенной постели, глядя на проплывающие мимо поля, не сразу обратив внимание, что кондуктор не ушел, переминаясь с ноги на ногу в приоткрытой двери вагона, и явно хотел что-то мне сказать.

– «Что-то случилось?» – осведомилась я, стараясь не хмуриться, и не нагнетать обстановку. Проблемы, казалось бы, были решены, и я старательно гнала от себя мрачные мысли – «Нужна моя помощь?».

– «Эммм… Вы знаете, миссис Раг, меня просили вам передать… То есть, начальник поезда подозревает, что в Кантерлоте, вас может встречать большая толпа, а ваше положение…» – потея, блеял жеребец. Вот теперь я нахмурилась, совершенно теряя суть этого разговора, что еще больше напугало беднягу, едва не валящегося с копыт – «В общем, меня просили попросить вас не покидать купе до того момента, как прибудет почетный караул. Они… Эммм… В общем, это будет сюрприз!».

– «Сюрприз…» – я прищурилась, глядя на трясущегося беднягу, олицетворяющего собой пособие для начинающего терапевта под названием «острейшая фаза инфаркта миокарда». Что это был за сюрприз такой, и кто были эти «они», так напугавшие беднягу? Неужели Графит сотоварищи развлекается, приветствуя мою возвращающуюся тушку? – «А этот сюрприз, случайно, не обладает внушительными размерами и множеством острых зубов?».

– «Раз-раз-размеры… Да-да. Зуб-зубов нев-видел» – сначала закивал, потом замотал головой проводник.

– «Ясно. Хорошо, я посижу тут, тихо» – ободряюще улыбнулась я, к вящему облегчению ускакавшего куда-то земнопони. Что ж, похоже, милый решил устроить мне сюрприз, и лично «заинструктировал» весь состав паровозной команды, до медвежьей болезни напугав бедолаг. Присев на диванчик, я принялась приводить себя в порядок со сна, гадая, не слишком ли помятая у меня мордочка для «торжественного караула», который решил организовать один глупый и отчего-то, любимый мной страж. В конце концов, я могла пищать и скандалить, но если принцессы и в самом деле решат выставить меня в качестве всеобщего пугала, то мне придется постараться выглядеть хотя бы как симпатичное пугало, а не как ошалевшая от радости фаворитка, взъерошенной шваброй вылетающая из вагона в поисках королевских регалий. Интересно, а принцессам положены короны? У грифонов вроде бы да… А кто будет в карауле? Неужели гвардейцы?