Чтение онлайн

– «Слушай, ты не мог бы меня оттащить куда-нибудь, ладно? Что-то я устала со всеми этими похищениями, погонями и боями…».

– «Лежи!» – мгновенно подорвался супруг, вскакивая на ноги столь резко, что окружавшие нас пони отшатнулись – «Мы доставим тебя в мейнхеттенский госпиталь…».

– «Нет, не нужно!» – вяло запротестовала я, утомленно вытягивая ноги. Все тело, покрытое настоящей коркой из крови, налипшей на меня не хуже иных доспехов, тихо и утомленно гудело. Вставать категорически не хотелось, и я позволила себе минутку слабости, вновь распластавшись на деревянном корыте – «Я… Я просто полежу вот тут, ладно?».

– «Так, подняли, подняли, ребята!» – гаркнул Желли, призывно взмахивая ногой – «Смотрите у меня, не переверните! Ликтор, отпустите ее, я вас прошу!».

– «Я вам переверну!» – заворчала я, высвобождаясь из объятий неохотно отстранившегося мужа – «Попробуйте только! Думаете, раз я была без сознания, то не почувствовала того, как медленно и красиво меня несут? Небось, уже примеривались, как вот так же, в другую сторону меня понесете? Ну, вы у меня дошутитесь! Всем бошки поотрываю, и скажу, что так и было!».

– «Да, эт наш Легат, сразу видно» – фыркнул один из моих добровольных носильщиков – «И какой идиот из Казарм мог их попутать?».

– «Ага. Стоило бы сразу сообразить, где наш командующий, глядя на этот кавардак» – крякнул второй, подставляя спину под опасно накренившийся щит – «Легат, а это и в самом деле, ты все устроила?».

– «Я? Погляди на меня! Разве я похожа на ту, что может разнести это место naher, сжечь его дотла, а потом – поссать на уголёчки? Я вообще, случайно сюда попала!».

– «Зная тебя, милая, я не удивлюсь, если выяснится, что этот перевалочный грузовой терминал сгорел сам по себе, дирижабль – рухнул в огонь по воле рока, а ты – просто стояла рядом, когда все это произошло» – охотно кивнул Графит, шагая вслед за несущими меня легионерами – «А в крови ты тоже случайно вымазалась, от ушей до кончика хвоста? Боюсь, для принцесс нам с тобой придется придумать что-то получше…».

– «Шути-шути, обормот!» – я утомленно прикрыла глаза, расслабляя напряженные мышцы. Все вокруг казалось таким мирным, таким правильным, таким… Таким нереальным, что я, на всяких случай, протянула ногу и крепко впилась в гриву Графита, ободряюще дотронувшегося до моего копыта мягкими, черными губами. Ласково глядя в его глаза, я едва не пропустила момент, когда мимо нас, загребая ногами дорожную пыль, промчалась кавалькада из земнопони, запряженных в повозки, над которыми вились пегасы из медицинской службы Мейнхеттена. Проводив глазами этот караван, я внимательно уставилась на Желли.

– «Фрут, покличь сюда кого-нибудь из этих спасателей, ладно?».

– «Мэм?!» – вздрогнув от зычного рева фрументария, пегас немедленно спикировал вниз, зависнув над несущим меня щитом – «Вам плохо?!».

– «Скажите, выжившие есть?».

– «Да, мэм. Но увы, их состояние расценивается нами как крайне тяжелое» – развел копытами пегас – «Хуже всего тот жеребец, которого нашли возле ворот. Ну… В общем, мы думаем, что это жеребец. Кто-то оскопил его, отрезал все ноги и выломал из черепа рог , но даже со всеми этими ранами, он все еще жив. Мне кажется, было бы лучше…».

– «Нет, вам так только кажется» – откинув голову на жесткое дерево, я задумалась, а затем приказала – «Как Первая Ученица принцессы Луны Эквестрийской, приказываю вам озаботиться лечением сего поданного наших принцесс, во главу своих устремлений поставив его выживание, каким угодно путем. Вы поняли меня? Каким угодно путем!».

– «Но…».

– «А вот операций по восстановлению глаз, ушей и языка, делать не стоит. Внял ли ты нашему слову, достойный помощник лекаря?».

– «Эммм… Да-да. Как скажете!» – занервничав, пегас поспешил откланяться и тотчас же удрал, оборачиваясь на ходу. Что ж, может, я сделала это и зря, но то, что Боунз выжил, казалось мне в тот момент просто недосягаемой вершиной справедливости, что может выпасть на долю каждого пони, и свирепо усмехнувшись, я долго провожала взглядом удаляющиеся в сторону города повозки.

– «А он не говорил, что у этого бедолаги что-то случилось с языком или ушами» – осторожно заметил Желли, поглядывая на меня из-за спины моего муженька – «Легат, вы точно не хотите ничего нам рассказать?».

– «Нет, Фрут. Не хочу» – впервые за эти страшные дни, я открыто и дружелюбно улыбнулась, и эта улыбка заставила вздрогнуть даже видавшего виды, вишневого единорога – «Поверь, ты не захочешь узнать о том, что именно это было, но знаешь – кое-кому еще придется пожалеть о том, что он не сдох на том, залитом кровью и химикалиями дворе частного разгрузочного терминала!».

Что ж, поезд ушел, а история – осталась. Я проводила глазами затерявшуюся в лесах ниточку рельс, блестящих под светом луны, словно игривый ручеек, бегущий к огромной реке, и осторожно погладила лохматую голову мужа, прижимавшего меня к себе, словно большую, плюшевую игрушку. Он тоже не дремал, и пока меня пытали в том страшном подвале, успел переделать кучу важных дел. Он слетал в Сталлионград, набил морду Старху Джусу, получил по зубам от самого Джуса, провел кучу следственно-розыскных мероприятий, вывел на чистую воду притворившегося мной перевертыша, и в конце концов, нащупал тонкую нить, ведущую к этому терминалу для разгрузки дирижаблей, затерянного в предгорьях Дракенриджских гор, взяв за жабры капитана грузового цеппелина, с помощью которого, мерзавцы сняли с несущегося поезда мою вырубившуюся тушку. Он опоздал всего на несколько часов… Теперь он спал, кривясь и вздрагивая во сне, каждый раз, все крепче и крепче прижимая к себе мое тело, словно боясь отпустить меня хотя бы на мгновенье, не желая покидать тот страшный сон, в котором он вновь, как и двенадцать часов назад, опускался в пепел сгоревшей травы, склоняясь над телом погибшей супруги. Хмыкнув, я потрепала его по голове, решив поудобнее устроиться в тяжелых, давящих объятьях, как вдруг…

– «Эммм… Милый… Графит! ГРАФИТ!».

– «Скра… СКРАППИ!» – вынырнув из своего нескончаемого кошмара, муж принялся трясти меня, словно тряпичную куклу – «Что? Что случилось? Тебе плохо? Мы падаем? Мы падаем и тебе плохо?».

– «Знаешь, кажется, сейчас у нас другая проблема…» – испуганно проблеяла я, большими и очень круглыми глазами, глядя то на него, то на обеспокоенно вертящих головами стражей, запряженных в раздобытую где-то Графитом, небесную повозку – «Кажется, это уже началось!».

– «Ну, как? Уже можно?».

– «Мы скажем, когда будет можно, господин Раг!».

Откинувшись на подушки, я выдохнула, прижимая к себе свое новое сокровище, и закрыла глаза. Толку от них больше не было, но теперь я хотя бы понимала, ради чего я старалась и жертвовала – зрением, силами и, наверное, в какой-то мере, даже маленькими кусочками сиюминутных удовольствий, которые большая часть пони почитает за некое «счастье».

Однако теперь я считала себя обособленной от этого большинства.

В Понивилле мы оказались, в общем-то, случайно, благодаря нашим доблестным братьям, влекущим на себе здоровенную воздушную повозку, без зазрения совести «реквизированную» Графитом под нужды Ночной Стражи у пролетавших мимо бизнеспони. Те были настолько любезны, что даже не стали качать права и предпочли быстро и тихо уйти в сторону Мейнхеттена на своих четырех, оглядываясь очень большими и круглыми глазами на мою окровавленную тушку, возлежащую на щите, словно древний конунг. Свита мужа, бросив обыскивать разгромленный двор и горячий, все еще пышущий пламенем кратер, оставшийся на месте уничтоженного подземного комплекса, споро впряглась в постромки, быстро рванув в сторону Кантерлота. Но, как и все жеребцы, стражи обладали достаточно чуткой и ранимой душевной организацией, и стоило этим мышекрылым охламонам услышать волнующее слово «роды», как мы тотчас же сбились с курса, залетели в облачный фронт, промокли до нитки под ледяным дождем, затопившим наш богатый, но, увы, не приспособленный для дальних перемещений экипаж, и в довесок – снижаясь, столкнулись с целой стаей каких-то птиц, непонятно как и зачем, оказавшихся в ночном небе. Кое-как выровнявшись, мы продолжали полет, но мое настроение оказалось окончательно испорченным. Конечно, теперь я была относительно чиста и напоена на несколько лет вперед, но сидеть на мокрых, окровавленных, хлюпающих диванах было выше моих сил. Вдобавок мой охламон, испуганный не менее своих подчиненных, развил бурную и абсолютно бестолковую деятельность, и каждый раз, когда наша коляска проносилась мимо небольших деревенек или даже отдельно стоящих домов, нырял в подсвеченную светом окон темноту, возвращаясь ко мне с абсолютно бесполезными вещами, срочно изъятыми у населения «на неотложные нужды трона».