Чтение онлайн

Дикий крик потряс помещение, когда я красивым, стремительным прыжком, взобралась по лестнице, подхватывая зубами с пола столь опрометчиво оставленную кем-то, длинную и тонкую трубу. Она была чудо как хороша, приятна на вкус, а главное – отлично совпала размером с ноздрями пони, уже открывшей рот для громкого крика. Что ж, мы дали ей время исторгнуть из себя этот вопль, усилив его таким вот своеобразным резонатором. Выйдя из черепа, труба удобно легла мне под бабку правой ноги, в то время как левая уже вцепилась в хвост кобылы, еще только поднимавшей копыто к дыре, которой украсилась ее рябая морда…

«Выше или ниже? Пусссть всссе решит ссслучай!».

– «Наверх! Все наверх! Вооружить всех рабочих! Никого не выпускать с территории склада!».

Я с интересом глядела на разворачивающиеся в соседнем помещении приготовления, глядя на мечущихся пони через широкое окно, отделяющее кабинет начальника смены от уставленного ящиками и коробками склада, отмечая, как много желающих закончить земные дни одной-единственной кобылы, прибыло по мою душу. Голова неимоверно болела – за последние десять минут мне пришлось потрудиться, расчищая себе дорогу по нескольким залам, и пару раз, трудившимся в них работягам даже удалось попасть мне по голове, сбросив на нее тяжелые ящики с грузом. Помнится, в первый раз я сжалась, ожидая, что тяжелый, массивный контейнер раздавит меня, словно муху, украсив свой деревянный бок изображением раздавленной пегаски, но кто-то холодный, расчетливый и кровожадный вновь дернул за руль, заставив меня изо всех сил мотнуть заболевшей, раскалившейся, словно факел, головой. Последовавший за этим грохот оглушил даже меня, когда ящик, летевший на меня с верхнего яруса склада, внезапно, отлетел в сторону, разнося многочисленные стеллажи. Я не пожелала задумываться над причиной столь странного поведения складской тары, и рассердившись, взлетела наверх, на второй ярус громадного ангара-пакгауза, после чего, вниз полетели уже те, кто задумал сыграть со мной столь славную шутку. В конце концов, они сбросили сверху не снежок, и даже не наполненный краской презерватив, а целый ящик, в который спокойно вошла бы целая повозка.

Хотя не знаю, на что я обиделась бы больше.

«А ты сссмешная. Глупая. Но доссстойная. Я рада, что ты не отказала мне в госсстеприимссстве».

– «На-на-на-на, паньё гансайон…» – промурлыкала я слова, пришедшие мне на ум. Музыка, что звучала в моей голове, становилась все громче, и даже грохот ящиков и контейнеров, обрушиваемых в проходы, не мог заглушить звон серебряных колокольчиков, звучавших в моем сознании. Было так спокойно, так тихо… Я хотела обернуться, посмотреть на живот – но боялась. Я боялась увидеть открытую рану, опавшие бока, следы применения тех инструментов, что так настойчиво демонстрировал мне Боунз – кстати, а где он? Приложившись мордой к уже основательно потрескавшемуся, заляпанному кровью и чьими-то волосами окну, я тихонько застонала от остренькой боли, вонзившейся в мою голову через торчащий во лбу предмет. Что они забили в нее – штырь? Гвоздь? Я не знала ответа на этот вопрос, но лишь эта боль, отдающаяся где-то в сердце, заставляла меня помнить, что я еще жива – хотя и на очень короткое время.

Ведь заемные силы не могут существовать вечно.

«Сосредоточься. Как ты могла командовать кем-то, когда в голове такой бардак?»

– «На-на-на-на, на-на, на-нааааа…» – тихонько пропела я, входя в высокую башню. Складской комплекс пылал за моей спиной – выстроенный как неприступная база, он был накрепко заперт сработавшей электронной системой, получившей команду из этого места, и я справедливо полагала, что именно тут я найду паука. Его паутина была примитивна, но она смогла выполнить последнее требование своего хозяина, и намертво перекрыла все входы и выходы из больших пакгаузов и ангаров, чьи окна находились на недосягаемой для прочих пони высоте. Теперь, там бушевало пламя и многоголосый крик, когда попрятавшиеся от меня приспешники «босса» поняли, что будут зажарены заживо в этой огромной печи. На складе обнаружилось множество интереснейших вещей, еще больше – горючих и взрывоопасных вещей, заботливо переложенных мной деревяшками из разломанных ящиков, просыпавших свое содержимое. Не знаю, что заложила в меня принцесса, не знаю, зачем она сделала это, но я отчетливо ощущала, что тысячелетняя правительница не права. Нельзя отдавать такую вот силу той, кто умерла. Той, что винит в своей смерти кого-то. И той, что обретя чрезмерную силу, обратит ее во зло, пускай и таким, достаточно экстравагантным образом.

– «На-нааа, на-на, на-на-наааа…» – наверное, для остальных это звучало как рев. В расколовшихся ящиках были статуи, облаченные в древние доспехи – вывезенные из Сталлионграда, они наверняка стоили тысячи битов, но даже несмотря на коллекционный интерес, эти шипастые штуки нисколько не потеряли ни в жесткости, ни в толщине кованой стали. «Тебе ссстоит лишь только пожелать…» – посоветовал мне голосок, и теперь, мое тело мирно дремало в утробе стального чудовища, плавно двигавшегося по пандусу вверх, на вершину башни, к логову паука. О да, он проходил где-то тут, мои новые глаза-фоторецепторы отлично видели следы копоти, отпечатавшиеся на стене, где шатающийся от боли единорог прислонился к ней опаленным фартуком или рубашкой. Я вздохнула – и стальной аликорн гулко фыркнул, вновь принимаясь утюжить стальными копытами ступени лестниц. Гладкий пандус закончился дверью, но длинный, стальной хвост, увенчанный жалом-крюком, бывшим когда-то деталью кран-балки, без труда вырвал ее из коробки, вместе с кусками крошащегося бетона, послав вниз по лестнице, в ревущий, огненный ад. Надо же, его охраняют? После всего, что он тут успел натворить?

– «Не… Не надо! Нет-нет-ненаааааааааааааааа» – вопль первого еще долго отдавался в моих стальных ушах, когда копыто закованного в бурые доспехи монстра отправило его вниз, в подбирающийся к башне огонь. Второй даже пытался тыкать в меня копьем, чье подсвеченное синим пламенем жало, смогло пробить в нескольких местах мое новое тело, и вдохновленная видом столь виртуозного владения этим оружием, я ограничилась тем, что просто снесла ему голову, махнув передней ногой, увенчанной множеством длинных, ржавых и зазубренных железяк, украшавших мою пясть.

– «Тоад! Моу! Где вы?».

Ага, хозяин был дома. Протиснувшись в узкий пролом, я легко взбежала по лестнице, с удовольствием глядя на богато обставленную комнату, расположенную на вершине башни. Наверное, когда-то, это была причальная мачта для дирижаблей, но теперь, ее переоборудовали в огромную комнату, в которой круговое, панорамное окно обеспечивала ее жильцу ни с чем не сравнимый вид на расположенный где-то вдалеке огромный город, царапавший небесную твердь иглами двадцатиэтажных небоскребов; на море, в котором тонула заходящая луна… И на складской двор с намертво закрытыми воротами, в которые колотилась орущая от страха толпа.

– «С-с-стив? Моу?» – дрожащим голосом вопросила фигура в кресле. Сидевший в нем, серый единорог был слеп, и даже сорвав повязку, не мог разглядеть ничего своими слепыми глазами, превратившимися в кровоточащие бельма. Слепо моргая и поминутно стирая выступавшую из-под век кровь, он вглядывался в темноту перед собой, не подозревая, что моргает в чудовищную маску нависшего над ним существа – «М-мальчики мои, где вы? Вы же не бросите старого Ханли?».

– «Да-да. «Берк! Джонни! Черный Пес! Вы ведь не оставите в беде старого Пью?». Это ты хотел сказать?».

– «Кто, кто это?» – подавившись очередным призывом, подался назад Боунз. Протянув вперед дрожащую ногу, он с криком отдернул ее прочь, коснувшись горячего металла – «Кто это? Что ты? Кто ты?!».

– «Чемоданчик, Боунз».

– «Ч-что? Как-кой чем-моданчик?».

– «Твой черный кейс. Чемодан. Ридикюль» – терпеливо пояснила я, ласково поглаживая кончиком крыла морду единорога, отчего на его шкуре появилась кровоточащая царапина – «Та замечательная, черная сумка, в которой ты хранишь так много интересных вещей. Где она?».

– «А, так вы пришли за Раг, да?» – собрав остатки мужества, неприятно расхохотался жеребец, вернув своему голосу тот неприятный тон, которым он, помнится, еще не так давно, пугал пятнистую кобылку – «Поздно! Она уже сдохла, сдохла в мучениях, которым ее и меня, подверг этот демон во плоти, профессор Тодстул Вуд! Меня зовут Ханли Колхейн, глава треста «Колхейн инкорпорейтед» - я сдаюсь, и готов предать себя справедливому правосудию!».

Не отвечая, я медленно прошлась по комнате. Вряд ли у него была возможность, а у его сотоварищей – время на то, чтобы собрать раскиданные по подвалу инструменты. Нет, ну в самом же деле, не проводить же воспитательную беседу с помощью столь грубого инструмента, как переносной труборез, с десяток которых я видела по пути в башню?

«А ты учишься, маленькая. Где, говоришь, они были?».

– «Вернулись? Убедились?» – неприятно усмехнулся Боунз, когда я вернулась в башню, разворошив гору раскаленного металла, в которую превратился высыпавшийся из ящиков инструмент – «А я – сдаюсь. Готов понести положенное наказание, и настаиваю на том, чтобы меня судил суд славного города Мейнхеттена. Мне необходима срочная помощь, вы слышите?».

– «Ноги. Подними ноги».

– «Всегда пожалуйста, офицер. Или гвардеец?» – ощерился единорог, протягивая перед собой передние ноги – «Мне срочно необходима помощь, ведь… Эй, это не кандалы!».