Чтение онлайн

«Я видела бесконечный путь. Две линии, две дороги, одна цвета алой парчи, другая – как темный бархат. Они свивались в бесконечную спираль. Между ними еще что-то вклинилось, но этот путь уводил далеко-далеко. И…».

– «И?» – доброжелательно осведомилась Селестия – «Ну же, не бойся. Скажи».

«И вокруг них, рядом с ними…» – я сглотнула, тяжело выталкивая из себя мысли-слова – «И вокруг них вилась какая-то лента. Уходила вместе с ними, за горизонт. Она… Она была забавная – бежевое с коричневым, как оникс... Как…».

– «Как чья-то пятнистая шкурка» – закончила за меня принцесса. Подняла голову, встречаясь со мной глазами – «Прости, Скраппи. Прости».

И полыхнув ослепившим меня рогом, нанесла удар.

Дернувшись, я задохнулась от боли, огненной струей прошедшейся по моему телу. Из горла вырвался тихий хрип, раздувший темноту над моей мордой, приподнявшей ее, словно какую-то черную ткань. Удар, бросивший меня на что-то холодное и жесткое, выбил дыхание из моей груди, и все, что я могла в этот страшный миг – лишь глупо открывать окровавленный рот, стараясь протолкнуть в легкие хотя бы один-единственный глоток воздуха.

– «Это еще что?!».

– «Расслабься. Воздух выходит из тела. Что, никогда не слышал? Смотри, если на нем еще и попрыгать…».

– «Тьфу ты! Брось, я и так спать сегодня не смогу – все чудится, что она еще живая!».

Голоса. Два голоса, где-то неподалеку. Холод стали, шорох плотного, мешка на моем теле, вонь резины и крови.

– «Говорят, она брюхатая была. Профессор вскрыть ее целую неделю мечтал, да вон оно как вышло…».

– «Да, ему сейчас не до вскрытий. А жаль – славно бы повеселились. Помнишь, как тогда, когда он этой рыженькой занимался? Как она орала…».

– «Думаю, здесь ему достанется только труп».

– «Ага. Целых два трупа, один в другом!».

Смех. Мерзкий, с подвыванием, захлебывающийся смех.

– «А давай ее прямо сейчас, пока никто не видит?».

– «Попробуй только! – мгновенно помрачнел первый голос – «Я тогда тебе сам твой хрен отрежу, пока он еще в ней будет! То-то наш добрый доктор удивиться, когда начнет ее полосовать!».

Опять гадкий смешок, переходящий в хохот.

Эхо мерзких голосов забивало мои уши. Гулко перекатываясь, они отдалялись, пока не остановились где-то недалеко, за углом, продолжая свою неспешную беседу. Зашевелившись, я вновь задохнулась от боли, пронзившей все мое тело. Тяжелый, тошнотворный запах крови забивал мои ноздри, а во лбу, пронзая голову, до самой шеи, поселилась тянущая боль, сверлящая мой череп. Дернувшись раз, затем второй, я задвигала ногами, и тяжело перевалившись через край стола, грохнулась на пол, захрустевший кусочками рассыпающегося от старости бетона. В полете, окутывающая меня темнота рассеялась, и я тяжело упала в лужу крови, вылившуюся на пол из раскрывшегося трупного мешка, укрывшего меня сверху, словно погребальный саван.

– «Да, теперь ему явно будет не до этого. Я думал, он лопнет от злости, когда эта кобыла сдохла».

– «А вместо этого – лопнула она» – согласился первый голос – «Вон, профессору почти полжопы сожгло. Хорошо еще, что мы войти не успели».

– «Х-ха! Магия же! Да и прочим не поздоровилось, а боссу – только глаза выжгло. Прикрыться, говорят, успел. Ну да что им, единорогам? Сам себя вылечит, или заплатит кому…».

Боль не утихала, но мои конечности слушались меня все лучше. Подняв ногу, я притронулась ко лбу, и тотчас же отдернула копыто, ощутив вспышку боли от прикосновения к длинному, узкому предмету, точно клин, застрявшего у меня в голове. Захрипев, я приподнялась, но тут же вновь грохнулась в кровавую лужу, разбрызгивая вокруг себя алые капли.

Похоже, это была последняя месть Боунза и его приспешников, изуродовавших мое, уже мертвое, тело.

– «Эй, ты это слышал?».

– «Что-то странное…».

– «Да, и это нихера не воздух из трупа!».

Вновь шаги. Приподняв голову, я сморгнула заливавшую морду кровь, уставившись на обалдевших пони, стоявших перед столом. Кажется, они ожидали чего угодно, но только не моего появления, и в принципе, я могла бы их понять…

Если бы захотела это сделать.

– «Тваю ж мать за вымя!» – заорал зеленый, бросаясь к висящему на стене, пожарному шкафу с покосившейся дверцей, и рывком зубов выдергивая из него ржавый пожарный топор. Стоявшие в пыльной глубине бутылки отозвались протестующим звяканьем, когда порыжевшее от времени лезвие начало свой разгон, целясь в мою спину. Второй, не тратя времени, бросился куда-то вглубь коридора, спеша в сторону ступенек, да так и застыл, нелепо зависнув в прыжке.

«Странно».

Купаясь в океане боли, мысли дробились на отрывки, слишком простые, чтобы потревожить аксоны и дендриты, занятые проведением боли в каждую клеточку моего естества. Со всхлипом поднявшись на ноги, я посмотрела на пони, застывшего рядом со мной со своим огромным топором. Лезвие двигалось медленно, настолько медленно, что я бы и не заметила его бега, не зацепи оно по пути кристалл в потолочном плафоне. Замерев, я бездумно глядела, как дробится и трескается светящийся камень, рассыпаясь на десятки осколков, догорающими звездами устремляющихся к полу. Это был салют в мою честь, и я бездумно позволила себе полюбоваться столь прекрасным зрелищем – прекрасным, как падающий снег.

«Мне кажется, или становится все холоднее?».

Простые мысли, простые чувства, простые цели. Что-то новое возникло в моей душе. Я вновь ощущала Древнего – сосредоточенный, напряженный, он был тем щитом, что защищал мою сущность от боли, терзающую тело, но так и не посмевшую подступить к душе. Душа была странно спокойна, лишь тихая скорбь поселилась где-то глубоко внутри. И на ее фоне, все отчетливее проступало что-то третье, отодвигавшее в сторону то, что некогда было Скраппи Раг. Что-то холодное, целеустремленное, колючее, как сияющая на зимнем небе звезда.

Тихая мелодия родилась где-то внутри, прогоняя боль. Перезвон колокольчиков, возвещающих приход зимней ночи. И я позволила раскрыться этому новому чувству, являя миру… Нечто.

Я перевела взгляд на пони. Топор в его копытах все ускорялся, двигаясь в мою сторону. С внезапно нахлынувшим чувством удовольствия, я протянула передние ноги – и обхватив его морду, резко дернула ее, в сторону – и вверх.

*хрусть*

«Ох, какая же я не аккуратная».

Двинувшись вперед, я поднялась на ноги, и перевела взгляд на второго пони, почти добежавшего до лестницы. Кажется, он был там не один, и ускоряющийся ток времени явил нам третьего пони, показавшегося из распахнувшейся двери. Вздернув бровь, кто-то внутри меня оценил расклад сил, проинспектировал находящиеся вокруг предметы, выбрал наиболее удобный инструмент…

Я не сопротивлялась, наслаждаясь тихой музыкой, переросшей в песню, унимавшую боль. Тело быстро немело, становясь тяжелым, не чувствительным к боли, все еще терзавшей мою голову и застрявший в ней предмет, но кто-то третий, поселившийся в моей душе, посоветовал не тратить время на глупости и заняться насущными делами. С детским любопытством я глядела, как мои ноги, двигаясь сами по себе, перехватили топор у уже мертвого тела, и чуть подправив его траекторию, придали ему дополнительное ускорение, посылая в спину карабкавшегося по ступенькам любителя расчленения и трупов. Кажется, он летел так медленно, так красиво, что я успела почувствовать холодную капельку слезы, скатившуюся по моей щеке при виде столь чудесного зрелища. Вспарывая воздух, тяжелое оружие неслось к своей цели, и мне пришлось сделать длинный, плавный прыжок вперед, чтобы не пропустить того чудесного момента, когда тупое лезвие, кувыркнувшись в последний раз, вошло в спину почти добравшегося до выхода пони. Глухой стук, захлебывающийся крик – и вот тело незадачливой жертвы летит по лестнице вниз, приземляясь прямо на вошедший между лопаток топор, разбрызгивая по полу кровь и обломки костей.

«Кажется, ребра или остистые отростки позвонков? Вот и пиши для них инструкции по технике безопасности».

– «Арк? Арк, что с то… Ох, Д-дискорд меня еби!».

«Что ж, это легко можно уссстроить» – шепнула внутри меня моя новая соседка. Бесплотный голос, красивый и звонкий, словно колокольчик, сейчас он шептал, смешно и мило шипя, словно страж, и я почти видела, как растягиваются красивые губы, обнажая небольшие, аккуратные клыки – «Ссскажи привет вот этой трубе…».