Чтение онлайн

Она образует идеальный круг с идеальным колесом посредине. Небо над окружностью, образованной джунглями, окрашено в однообразный розовый цвет. Я могу углядеть пару-тройку тех волнистых «окошек» в силовом поле — брешей в броне. Так их назвали Бити и Люси, потому что они выявляют то, что должно оставаться скрытым, и поэтому являются слабым звеном. Для полной уверенности я пускаю стрелу в пустое пространство над линией деревьев. Вспышка света, проблеск настоящего синего неба — и стрела отлетает обратно в джунгли. Я слезаю вниз, неся другим недобрые вести.

— Силовое поле образует круг. Вернее, купол. Не знаю, какой он в высоту. Всё находится под этим куполом: мы с вами, Рог, море и джунгли. Правильная окружность, совершенно симметричная. И не очень-то большая, — вот что рассказываю я им.

— А воды нигде нет? Ты не видела? — спрашивает Дельф.

— Только солёная, там, где мы начали Игру, — отвечаю я.

— Должны быть и другие источники, — говорит Пит, нахмурившись. — Иначе ещё несколько дней — и всем нам конец.

— Ну, вообще-то листья здесь мясистые... Где-то должны быть озёра или источники, — говорю я и сама сомневаюсь в том, что говорю. Инстинктивно чувствую, что Капитолий, по всей вероятности, хочет завершить эти непопулярные Игры как можно скорее. И что Плутарх Хевенсби наверняка уже получил соответствующие распоряжения — покончить с нами, вывести нас из игры. — Во всяком случае, нет смысла пытаться узнать, что там, за гребнем этого холма, потому что там ничего нет.

— Между силовым полем и колесом должна быть питьевая вода, — настаивает Пит. Нам всем ясно, что это означает: мы должны вновь спуститься вниз по склону — прямо в объятия профи. Навстречу кровопролитию. А у нас на руках Мэгс, которая едва может ходить, и Пит, который слишком слаб, чтобы драться.

Мы решаем спуститься на несколько сотен метров по склону холма и продолжить идти вокруг арены. Может там, чуть ниже, мы сможем найти воду? Я по-прежнему во главе группы. Время от времени бросаю орешек-другой влево, но мы теперь далеко от силового поля. Солнце палит нещадно, воздух тяжёл от испарений и играет злые шутки с нашим зрением. Ближе к вечеру становится ясно, что ни Мэгс, ни Пит не могут идти дальше.

Дельф выбирает место для лагеря метрах в десяти ниже по склону от силового поля, убеждая нас, что мы сможем использовать его как оружие — направив в него наших врагов, если те вздумают напасть. После этого он и Мэгс срезают острые листья гигантской травы, растущей повсюду пучками метра полтора в высоту и плетут из неё что-то вроде циновок. Раз съеденные орехи не оказывают на Мэгс никакого видимого неприятного воздействия, Пит собирает несколько гроздьев и поджаривает, бросая их в силовое поле. Он методично снимает скорлупу, а ядра складывает кучкой на большом листе. Я стою на страже, не находя себе места от жары и всех неприятных переживаний уходящего дня.

Пить, ох, как хочется пить. Наконец, я больше не выдерживаю.

— Дельф, давай, ты постоишь на страже, а я отправлюсь разведать, нет ли где поблизости воды, — предлагаю я. Никому особо не нравится идея отпустить меня одну бродить по лесу, но нам угрожает обезвоживание...

— Не волнуйся, я не пойду далеко, — обещаю я Питу.

— Я пойду с тобой! — говорит он.

— Нет, я по дороге ещё и поохочусь, если получится, — возражаю я. Не добавляю: «Я не зову тебя с собой, потому что ты производишь слишком много шума», — но это и так ясно. Он, во-первых, всю дичь распугает, во-вторых, в случае опасности мне придётся хуже — уж слишком у него тяжёлая походка. — Я не надолго.

Я крадучись скольжу между деревьями, к счастью, сама почва делает ходьбу неслышной. Прокладываю себе путь по диагонали вниз, но ничего, кроме пышной растительности, не нахожу.

Вдруг раздаётся выстрел из пушки, и я останавливаюсь как вкопанная. Должно быть, резня у Рога Изобилия подошла к концу, и теперь объявляют, сколько трибутов погибло. Я считаю выстрелы, каждый из них соответствует одному мёртвому победителю. Восемь. Не так много, как в прошлом году, но мне кажется, что погибших больше, потому что я знаю почти всех по именам.

Внезапно ослабев, я прислоняюсь к дереву передохнуть, чувствуя, как жара вытягивает из моего тела последние остатки влаги. Уже сейчас глотать трудно и изнурение даёт себя знать. Потираю живот, надеясь, что какая-нибудь сострадательная беременная женщина станет спонсором и Хеймитч пошлёт мне воды. Но куда там.

Устало оседаю на землю.

Затихнув, я начинаю замечать живущих на деревьях животных: необычных птиц с ярким оперением, древесных ящериц с мелькающии синими язычками и ещё каких-то странных тварей, похожих на помесь крысы с поссумом, держащихся поближе к стволу дерева. Я убиваю одну из них — рассмотреть поближе, что же оно такое.

Уродина, большой грызун с густым пятнисто-серым мехом и двумя устрашающими резцами, торчащими над нижней губой. Свежуя добычу, я замечаю кое-что ещё: морда у уродца мокрая. Как будто он только что пил из ручья. Воодушевлённая, я начинаю ходить вокруг дерева, на котором он жил, по спирали. Источник воды не может быть слишком далеко.

Нигде ничего. Не нахожу даже росинки. Наконец, зная, что Пит будет беспокоиться, куда я пропала, направляюсь обратно в лагерь, разгорячённая и ещё больше раздосадованная, чем когда-либо.

Когда я прихожу на место, то с удивлением вижу, как оно преобразилось. Мэгс и Дельф соорудили из сплетённых ими циновок что-то наподобие хижины: пол, крыша и между ними — три стены, четвёртой нет. Мэгс сплела несколько травяных корзинок, которые Пит наполнил поджаренными орехами. На их лицах, повёрнутых ко мне, написана надежда, но она угасает, когда я качаю головой:

— Нет, воды я не нашла. Но она здесь есть! Вот этот вот, — показываю тушку грызуна, — знал, где она. Он только что напился, как раз перед тем, как я сняла его выстрелом с дерева. Но я не смогла найти источник. Клянусь, что прочесала каждую пядь земли в радиусе тридцати метров.

— Он съедобный? — спрашивает Пит.

— Точно не знаю. Но его мясо не слишком отличается от мяса белки. Наверно, надо его сварить... — Я колеблюсь, стоит ли разводить огонь — даже если мне это и удастся, то дым нам точно ни к чему. Мы все слишком близко друг от друга на этой арене, и дым нас выдаст.

У Пита возникает другая идея. Он берёт кусок мяса уродца-грызуна, насаживает его на кончик заострённого сучка и бросает всё это в силовое поле. Яркая вспышка огня — и сучок летит обратно. Кусок мяса обгорел снаружи, но внутри он мягкий и сочный, хорошо прожаренный. Мы награждаем Пита аплодисментами, но тут же затихаем, вспомнив, где находимся.

Белое солнце спускается к розовому горизонту, и мы забираемся в хижину. Я всё ещё отношусь насторожённо к орехам, но Дельф говорит, что Мэгс узнала их по другим Играм. Эх, жаль, мне и в голову не пришло провести хоть сколько-то времени в секции съедобных растений, когда мы были на тренинге; всё потому, что в прошлом году у меня с растениями не было ни малейших затруднений. А вот в этот раз не помешало бы наведаться в эту секцию! Наверняка, там было бы рассказано хотя бы о некоторых из незнакомых мне растений, окружающих нас сейчас. Может, это подсказало бы мне, куда направить свои поиски. Однако с Мэгс, похоже, всё в порядке, а она ведь съела этих орехов уже немало и достаточно давно. Так что я беру одно ядрышко и откусываю от него. У него мягкий, сладковатый вкус, напоминающий каштан. Решаю, что опасаться нечего. Мясо у грызуна жестковатое и с душком, но неожиданно сочное. Действительно, совсем не плохая закуска для первого вечера на арене. Если бы ещё и было, чем её запить!