Чтение онлайн

И с каких пор некогда благородный и привлекающий своим строгим строением Сэгив стал походить на символ порабощения и превосходства?

Как только я остановился у тронного зала и потянулся к одному из двух золотых колец-ручек, двери сами стали отворяться передо мной. Взору моему открылся знакомый просторный холл с высокими окнами, только теперь они заменились витражами – по семь с каждой стороны. Они изображали сцены страданий грешников, утопающих в собственной крови, со слезами на глазах или вскинутыми в мольбе о прощении руками. Сколь находчиво! Теперь сквозь тонкое стекло не струился свет вечно красно-фиолетового небосвода. Стояла полутьма, свет исходил лишь от нескольких зажжённых синим пламенем огоньков, парящих прямо в воздухе, словно сопровождая узким коридором сквозь мрак к пьедесталу с троном, где должен был восседать отец… Но там его не оказалось – у бокового же прохода зажёгся одинокий факел, указывая, что Едэлем сейчас находился в рабочем кабинете, куда я и направился.

Он, как и прежде, был в разы меньше зала, отныне храня в себе установленные вдоль стен стеллажи, заваленные книгами и манускриптами. Единственное, что оставалось неизменным, – в дальнем углу пылал камин с тем же синим пламенем, а в кресле за внушительным столом восседал родитель.

– Давно не виделись, Эйлель.

Раскатистый голос пронизывал и обдавал холодом; алые зеницы устало оглядели меня, отчего энергия отца мгновенно отдалась в груди, давя всей силой. У него всегда получалось искусно скрывать её оттенок… Единственное – после на языке всегда ощущалось жжение.

Безмолвно отвесив низкий поклон в знак приветствия, я вскоре получил приглашение сесть в одно из кресел у камина. Так, чтобы быть у него как на ладони.

– Маасухим. Чем обязан? – спросил я, намекая, чтобы он сразу переходил к сути.

– Основа мудрого правления есть терпение, – начал отец, закуривая свёрнутые в трубочку листья табака.

Ох, опять эти глупые церемонии и философские наставления…

– Не думаю, что я располагаю временем, – недовольно изрёк я, не отрывая взгляда от родителя. – На Земле сейчас премного интересней.

Взгляд Едэлем стал жёстче и серьезней; я почувствовал его влияние на себе ещё сильней. Голову пронзила боль – он точно копошился в ней, считывая мысли и энергию, будто я не прожил больше менур, а только что явился в Имморталис.

– Я поэтому и вызвал, ибо твои никем не контролируемые вылазки на Землю пора немедля прекратить, – ровно промолвил он, выдыхая клубы голубоватого дыма.

– И в чём причина такого решения? До сего момента ты и словом не обмолвился об этом…

– Не заставляй меня думать, что я впустую назначил тебя Ниссах, раз ты полагаешь, что можешь в любой момент всё бросить, – прервал он. – Немыслимая роскошь для Йорев.

Занавес. Неужели отец вызвал меня ради того, чтобы напомнить о моём «значимом» статусе? Да плевать я хотел на этот чин! Едэлем ждал, что я так же, как и он, буду восседать в тёмных покоях, решать проблемы подданных и следить за тем, как стенают грешники, утопающие в собственных мучениях? Может, кому и интересна такая «служба», но только не мне. Я желал творить бесчинства на Земле, склоняя смертных совершать ошибки, а не наказывать за них.

Я стал тарабанить пальцами по подлокотнику, тщательно обдумывая ответ. Нет, не вижу никакого смысла сейчас распалять родительский гнев, ибо он один властен помешать моему возвращению на Землю. А мне бы этого очень не хотелось: там, среди смертного люда меня, сама того не ведая, ждала миленькая златокудрая Розалия. Поэтому, старательно скрыв внешне раздражение, я выдохнул и ответил как можно мягче:

– Отец, в Гиенум довольно подданных, что прекрасно выполняют всю возложенную на них работу. Для чего неожиданно понадобилась именно моя персона?

– Ты не умеешь слушать, Эйлель. Мною не просто так упомянуто о такой полезной даже для шедим благодетели, как терпение.

Холодный голос и ни единой живой искорки в глазах родителя – он словно лишился всяческих эмоций. До этого момента я не помню случая, когда отец не скупился бы на эпитеты. А сейчас он степенно сидел в кресле, потягивая шипящие листья табака. И единственное, что выдавало его внутреннее напряжение, – огонь в камине стал пылать немного ярче.

Я промолчал, великодушно ожидая, когда он продолжит и наконец раскроет суть моего появления в Гиенум.

– Вскоре состоится важное событие – совет, где впервые за долгое время соберутся представители со стороны шедимс и хадурс. Мне нужно, чтобы ты был там и гласил от моего имени, – заговорил Едэлем. – Кагеильс изъявили желание открыть общий для обеих сторон Ликей, дабы положить начало к примирению между высшими созданиями. Твоя задача выслушать прошение и выказать моё абсолютное несогласие. Сему не бывать. Никогда.

От этой новости мне сначала захотелось рассмеяться – громко и звонко. Общий Ликей? Видимо, на своих кучерявых облаках белокрылые окончательно помутились остатками рассудка. Разве держаться друг от друга как можно дальше – не верное решение, не главный вывод Надер Оцемуш? Ликей, где будут обучаться юные бессмертные, взращённые на принципах многовековой нелюбви друг к другу… Абсурд! И сейчас я был полностью согласен с отцом, ибо это плохо кончится для всех.

Единственное, в чём я сомневался, так это в необходимости моего участия в этом фарсе.

– Я не понимаю, как ты допустил, что ситуация вышла из-под твоего контроля и дело дошло аж до общего совета. Почему ты желаешь, чтобы я ввязывался в это вместо тебя? Шанас тебе был безразличен я, а теперь вдруг понадобился, чтобы решать проблемы Гиенум, пока ты меняешь архитектуру Сэгив?

Я резко ощутил, что не в силах даже сделать слабого вздоха. Точно, отцовское влияние. В кабинете всё окутал кромешный мрак, хотя огонь в камине вспыхнул яркой яростной волной – леденящей и холодной.

– Довольно, Эйлель! Мои решения не обсуждаются отныне, – проговорил Едэлем, вкладывая в слова всё своё негодование.

Вот это больше было похоже на него…

Поднявшись с кресла, он направился к окну, оставив табак тлеть в пепельнице, и, сложив руки за спиной, не глядя на меня, продолжил:

– На этом всё. Оставь меня. Но повторяю в последний раз – водиться со смертными не подобает Йорев Гиенум. Пора браться за голову.

Слова прозвучали чётко, настойчиво, и дабы не разозлить его ещё больше, я молча откланялся и вышел…

Когда массивные железные двери закрылись с оглушительным грохотом, а синий свет сменился привычным жёлтым, я вздохнул полной грудью. Стоило поскорее покинуть Сэгив, и в первую очередь я посчитал разумным поподробнее справиться у Ницнуцаль о происходящем – доподлинной кладовой сплетен. Она-то уж точно знает, что за идею предлагают белокрылые…

Предполагая заранее, где её искать, я щёлкнул пальцами, оказываясь на краю высокого обрыва перед вратами, что вели в шидеах – школу, основанную Ма-Амоном с Веельфегором. Меня обошла стороной участь обучаться здесь, ибо воспитанием моим занимались отдельно и совсем по иной программе. Но я всё же лелеял тёплые чувства к этому месту, в основном к главной библиотеке Гиенум, где в запутанных коридорах, уходящих глубоко под землю, можно было с лёгкостью затеряться от наставлений отца.