Чтение онлайн

Взяв её из рук, я бережно открываю крышку и достаю оттуда кулон из цельного рубина на тонкой золотой цепочке. Как только кладу его на свою ладонь, чтобы получше рассмотреть, у меня возникает необычное ощущение, будто я уже держала его в своих руках когда-то. Броское чувство дежавю посещает меня, мурашками пробегаясь по спине.

– Какая красота… Пап… – выпаливаю я, на секунду потеряв дар речи. – Я… я… Не знаю, что сказать!

– Ты заслужила. Я сначала думал приобрести кольцо, но потом решил, что с ним тебе будет неудобно писать картины, – смущённо зарделся Джо.

– Пап, да ты что… Спасибо! – не в силах оторвать глаз от рубина, отвечаю я. – Он такой красивый… В жизни не видела оттенка насыщеннее… Где ты его нашёл?

– На Нью Максвелл [13] у одного очень фактурного продавца антикварных безделушек.

Взяв из моих рук кулон, он застёгивает замочек на моей шее. Драгоценность идеально ложится в ложбинку между ключицами, будто длина цепочки специально была подобрана заранее.

– Он, наверное, стоил огромных денег, – говорю я, проводя пальцем по идеальным граням камня. – Не стоило так разоряться.

– На удивление кулон достался мне по весьма привлекательной цене. Хотя продавец долго и упорно заверял, что он стоит намного больше, подтверждая это какой-то жуткой средневековой легендой… Такими страшилками только детей пугать на Хэллоуин.

Он выглядит довольным и капельку счастливее, видя мой восторг.

– Ну расскажи… Ты же знаешь, я теперь не успокоюсь!

– По мне, так это просто неудачная реклама. Якобы в Риме, в бывшем дворце одного знатного синьора, где сейчас располагается небольшая галерея, висит любопытная картина. Портрет девушки, а на пальце у нее перстень с этим самым камнем. Но лица девушки никто никогда не видел…

Подхватив стакан с лимонадом, он с удовольствием выпивает половину.

– Портрет был испорчен, точнее, только обезображено лицо девушки, поэтому, когда картина была найдена в одной из комнат, от неё хотели избавиться. Говорили, мол, не представляет ценности… Но потомок того самого синьора – по совместительству владелец дворца – запретил избавляться от какой-либо мало-мальской вещицы… С тех пор она и висит там.

– Хм… История и впрямь звучит уж совсем неправдоподобно.

– Классический способ набить цену, – заверяет папа. – Но это ещё не всё. Продавец уверял меня с пеной у рта, что тот синьор, живший пять веков назад, подарил перстень этой девушке: якобы она была художницей, и это был её автопортрет. А затем они оба погибли при неизвестных обстоятельствах.

Джо вдруг прекращает повествование, хмыкая собственным мыслям, будто сам не верит в то, что собирается сказать.

– Ну не томи же, пап, – я подначиваю его, потрепав за плечо. – Ты не договариваешь!

– Опять же якобы ходили слухи, что синьор был чуть ли не сам дьявол. И что он не погиб, а забрал невинную душу девушки с собой в Преисподнюю.

В конце он миленько завыл, изображая привидение.

– Точно байка! – заключаю я, закатывая глаза, не в силах сдержать смеха.

И чего только люди не придумают, чтобы обосновать что-то непонятное или достоверно неизвестное. Дьявол, скажешь тоже. Сколько таких сказок существует – не сосчитать. Просто девушка отказала настойчивым ухаживаниям синьора, вот он и вспылил.

– В любом случае этот камень очень идёт тебе, – улыбнулся Джо.

– Ещё раз спасибо тебе, пап. Подарок замечательный! Обещаю, что буду носить его не снимая!

Остаток дня мы провели, как и хотели, в компании с пиццей и домашним лимонадом. Однако всё это время меня не покидали слова Джо о картине с девушкой и её рубине. И почему я никогда прежде не слышала об этой галерее в Риме? Поэтому ближе к вечеру, когда пицца была съедена, укрыв пледом заснувшего на диване Джо, я решила узнать о ней побольше. Достав с полок все имеющиеся книги, касающиеся живописи, я стала перелистывать их в надежде найти хоть какое-то упоминание о загадочном полотне, но, потратив на поиски несколько часов, так и не нашла ничего схожего… Откинувшись на спинку стула, я раз за разом прокручивала в голове все лекции по истории искусств, так и не находя ответа.

Уже решив поискать информацию в интернете, я направляюсь в папин кабинет, как вдруг раздаётся телефонный звонок. И чтобы противная трель старого аппарата не разбудила Джо, я беру трубку, заранее предполагая, что звонят именно ему.

– Роуз можно к телефону?

Из трубки доносится звонкий женский голос, напоминающий мне…

Рэйчел?

С чего вдруг? Она была моей однокурсницей, но за все четыре года обучения мы даже не перекинулись и парой фраз.

– Привет, Рэйчел. Это я.

– Ой, как приятно, что ты меня узнала! – как-то слишком радостно восклицает девушка. – А я вот только сегодня вернулась из Майами, и тут, представляешь, звонит Эштон и предлагает собраться в ночном клубе! Выпивка за его счёт! – тараторит она, не давая мне вставить и словечка. – Круто, правда? Музыка, танцы, алкоголь. Вот я и подумала о тебе. Приходи!

Несусветная какая-то происходит чушь – «элита» с нашего потока никогда не приглашала меня ни на какие вечеринки. Да я и особо не горела желанием; мне было интереснее проводить время дома с отцом, чем тусоваться с людьми, с которыми я даже не знала, о чем поговорить. Нет, не могу сказать, что они были меня не достойны, я не сноб. Но что мы были из разных слоёв общества и интересы наши разительно отличались – неоспоримый факт. А тут вдруг звонит Рэйчел – «королева прайда» – и приглашает меня с ними, да и ещё в клуб?

– Я… Э-э-э… Чем обязана такой чести? – запинаясь отвечаю, всё ещё не укладывая в голове происходящее.

– Просто мы так толком и не познакомились за целых четыре года. И мне показалось, что это несправедливо по отношению к тебе. Поэтому я хочу исправить ситуацию. Приходи! Я познакомлю тебя со всеми!

Как-то неестественно дружелюбно звучит её голос на том конце трубки: говорит слишком быстро, будто заранее заучила речь. Но вдруг Рэйчел искренне хочет всё исправить? Думаю, мне стоит ненадолго отвлечься и немного повеселиться… В конце концов, я могу в любой момент вызвать такси и поехать домой.

Зато представляю, как будет рад Джо; он давно пытается вытащить меня куда-нибудь помимо музеев и турпоходов по окрестным глухим лесам и холодным озёрам. Даже один раз предложил составить компанию, но затем сам рассмеялся и сказал, что выглядеть это будет весьма нелепо.

– Хорошо, Рэйчел, я приду, – спустя небольшую паузу отвечаю я.

– Отлично, подруга. Завтра в девять у клуба «Огни Чикаго». Буду ждать!

Не дождавшись моего ответа, Рэйчел кладёт трубку, и связь обрывается.

На следующий день я рассказала Джо о странном приглашении. Как я и предполагала, он был вне себя от радости, словно это его позвали на вечеринку.

После завтрака в нашем любимом кафе, расположенном в квартале от дома, папа сразу потащил меня сначала на почту – отправить ответ в Гарвард, а потом в бутик, где работает его давняя знакомая, чтобы она подобрала мне подходящее платье. Я отпиралась до последнего: представленная одежда стоила немалых денег. Но Джо не хотел ничего слышать и вёл себя как какая-то подружка-сводница.