Чтение онлайн

Створки приоткрылись, и в комнату вошёл студент с толстой, немного потрёпанной книгой в руках. Он был одет, по обыкновению, в тёмно-зелёный камзол с шестиугольными звёздами, узкие чёрные патлоны, ярко-красную жреческую накидку и такие же красные сапоги высотой почти до колен. Взгляд его тёмно-карих глаз и выражение лица были решительны, брови нахмурены, а губы поджаты, поэтому мастер Дерриус тут же начал подозревать неладное.

— Это я, мастер Дерриус, — ответил студент, низко поклонившись, отчего его лицо во время этого поклона оказалось завешано длинными чёрными волосами, расчёсанными на пробор.

— А-а, — протянул директор, сделав обрадованное лицо. — Наш лучший ученик и бедный сирота Этт Мор… приятного вам рассвета! А что вас привело сюда в такое раннее время?

Этт выпрямился, лицо его пылало. Он протянул мастеру Дэрриусу книгу с поистёршимся названием на обложке, нанесённым золотыми чернилами. Тот взял в руки толстый фолиант, взвесил в правой руке и прочёл название.

— «Магия медицины»? — спросил он, в недоумении взглянув на парня. — Вот уж не ожидал, что вы можете найти такое в нашем замке и принести прямо мне в руки. А вы, случаем, не выяснили, кто в нашей семинарии занимается такими вещами?

— Я, мастер Дерриус, — со всей возможной честностью в голосе признался Этт Мор. — Больше здесь некому этим заниматься. И такой книги в семинарии никогда не было, я привёз её с собой, когда поступил сюда учиться.

Почтенный жрец со знаком сиентата из чистого золота (орёл, несущий в раскрытом клюве солнце), приколотым к алой мантии, испуганно поглядел на семинариста с пятью звёздами на вороте его камзола, которые были ни чем иным как наградами за его успехи в учёбе и жреческом служении. К концу обучения, если Этт Мор будет продолжать в том же духе, их у него станет десять и тогда можно будет смело обращаться в Высшую Комиссию за получением высшего монашеского чина великого Ордена, который даст ему право вступить в сиентат.

— О нет, мой мальчик, нет, — сказал он, подойдя к нему ближе и, похлопав Этта по плечу, повёл его вглубь просторного прохладного помещения с высоким крутым куполом вместо потолка, делавшим комнату похожей на главное, внутреннее помещение храма. — Я верю и вижу, что вы благородный человек и наверняка решили взять на себя чью-то вину, может, кого-то из ваших друзей. Мы разберёмся со всем этим. Оставьте мне эту книгу и отправляйтесь на занятия.

— Я могу оставить книгу, но только на время, потому что должен её вернуть оттуда, откуда взял, заложив за неё свою жреческую корону. Когда-то я был учеником главного жреца храма в городе Оттари и носил её… если вы помните.

— Да, да, конечно, я помню… но всё остальное вы, очевидно, придумали. Вы не похожи на колдуна.

— А кто тогда, мастер Дерриус, похож на колдуна? Вы подозреваете в этом моего друга Лаэртиса Рама или, может быть, Рена Отто или кого-нибудь ещё?

Вопрос был задан прямо в лоб. Директор помялся, после чего выдал не менее сокрушительный ответ:

— Как мне думается, Лаэртис Рам гораздо больше похож на колдуна, чем вы. Я не раз слышал его обсуждения с друзьями весьма странных вещей и опытов, а вчера я случайно увидел его в вашей спальне, читающим вот эту книгу. Я только не смог разобрать её названия.

От неожиданности Этт замер на месте. Так вот оно что! Оказывается, мастер Дерриус тайно шпионил за ним или пытался это делать, только вчера, заглянув в щель приоткрытой двери, застал в ней его друга Лаэртиса Рама! Это казалось в высшей степени несправедливым.

— Вы ошибаетесь, мастер Дерриус. Это я изучаю магию и провожу опыты на пароктусах, и пару раз провёл их на Лаэртисе с его согласия. Также я тайком покидал семинарию через потайное отверстие в стене двора семинарии и уединялся в подвальной библиотеке городского храма с этой книгой и ещё с другими, и проводил там опыты на пароктусах и других мелких существах, и никто до сих пор этого не замечал. Как и того, что я целых два раза встретился с ученицей из девичьего пансиона, эйди Аулой. Первый раз она пришла ко мне, когда я занимался магией в подвале храма, а второй — когда убежал через ту самую дыру в стене, и мы отправились с ней на праздник, в долину речки, куда ушли все жители города, кроме нас и обитателей того пансиона. Вы и этого не заметили?

— Вы говорите очень странные вещи, юноша. Я, конечно, слышал о том, что один из студентов то и дело покидал территорию семинарии, но уж точно не мог предположить, что это окажетесь вы, не пропустивший ни одного занятия, сдающий вовремя все предметы и претендующий на получение высшего звания! Немногим светит такая честь. И потому мне не понять, ради какой цели вы себя очерняете?

Этт посмотрел на него долгим пронизывающим взглядом.

— Ради какой? Я влюбился. Это вы можете допустить?

— Влюбились? Понимаю… как я уже начал догадываться, в ученицу из местного пансиона?

— О да, мастер Дерриус. И произошло так, что её отчислили или просто перевели в другой город, в общем, она уехала. И теперь я не знаю, где она и что с ней.

— Ну тогда, мой мальчик, вам вовсе не о чем беспокоиться. Девушка уехала, значит, ваша страсть скоро пройдёт. Или не очень скоро, но это излечимо. Чего не скажешь о страсти к чародейству, но в этом я вам, как вы сами понимаете, не верю.

Этт замотал головой.

— Нет, нет и ещё раз нет, мастер Дерриус! Моя страсть к этой девушке зародилась очень давно, когда мы были ещё детьми, она сопровождает меня повсюду, живёт в моём сердце и течёт по моим жилам в крови. Я чувствую, что нуждаюсь в ней, равно как и она во мне. И ради этого я готов пожертвовать всем, что имею или собираюсь иметь. Мне не нужна жизнь в богатстве, почёте и высшие духовные чины без моей Эас… то есть… без моей Аулы Ора!

— Что вы сказали? — пожилой жрец внезапно вскинул голову, слегка отстранился от него и поглядел пристально в его глаза. — Эас — Владычица Ветров, вот она. Смотрите!

Он показал на полотно с изображением юной девы в одеянии голубовато-серебристых тонов, длинными серебристыми с золотым отливом волосами и огромными ясными глазами ярко-голубого цвета, сжимающую в руках большой прозрачный сосуд, в котором был нарисован бушующий вихрь. Этт вздрогнул, отметив, что нарисованная красками Богиня странным образом похожа на его несравненную, непредсказуемую, любимую Аулу Ора. Однако та была трогательна, наивна и слаба, её хотелось защитить, прижать к себе и никогда больше не отпускать, а Богиня Ветров выглядела грозной стихийной силой, которой, для того, чтобы снискать её милость, необходимо было каждый раз преподносить дары искреннего служения своей верой, правдой и почтительной любовью. И всё же он видел в изображении этой Богини свою Аулу, как в той видел Эас…

— Да, я вижу… Это Богиня Эас, Дочь Небесного Ока, я знаю Её.

— Хорошо, что знаете, — ответил глава семинарии. — Но вы только что назвали этим именем смертную девушку, в которую влюблены. Это, конечно, поэтично, но не стоит хулить Богов в стенах семинарии. Это такой же храм, только для обучения.

— Я всё понимаю, мастер Дерриус. И всё же… вы сказали, что я себя очерняю? Но посмотрите на меня. Мой волос и взгляд чёрен как ночь… и, наверное, душа тоже черна, если я вздумал нарушить главные правила и законы духовной жизни и предать жречество, увлекшись чародейством и смертным существом женского пола! И признаюсь в этом… вы мне всё ещё не верите? Так смотрите!