Чтение онлайн

Но самым удивительным было то, что после этого госпожа Криста попыталась привести этого загадочного целителя к госпоже Серрель, которая была не совсем здорова ещё с середины осени, а к весне её болезнь усилилась настолько, что она почти перестала покидать свой кабинет и почти всё время требовала к себе Кристу или её помощниц. Как только главная директриса увидела закутанного в плащ и скрывавшего лицо кареглазого незнакомца, она неожиданно попятилась, спряталась за заваленный свитками и письменными приборами стол и велела его прогнать. После чего она перестала допускать в себе даже пансионных лекарок и открывать им дверь. Только один раз затем Криста открыла её дверь тайным ключом, который был предназначен для особых случаев, и обнаружила госпожу Серрель мёртвой. По тому, что смогли потом сказать приглашённые целители из Тетрагона, среди которых таинственного субъекта в зелёном плаще не было, Серрель Обриа умерла в ночь полнолуния Энталии, в первую весеннюю триаду, от сильнейшего внутреннего кровотечения неизвестной природы. Собственно, такую же неизвестную природу, по их словам, имела и сама её болезнь.

Прочтя это, Аула вздрогнула: именно в ту ночь ей приснился сон, в котором она, с помощью своего напарника и наставника Этта Мора, поразила огненным мечом жуткого демона в обличье колдуньи, закутанной в чёрный плащ с капюшоном, и освободилась от посягательств той на свою свободу и жизнь. И только теперь до неё стало доходить, что та женщина с большими ясными глазами и бледным лицом, что приходила во сне, пытаясь каждый раз её связать, ограничить и поработить, была смутно похожа на госпожу Серрель.

— О Великие Боги! — воскликнула она, убедившись вначале, что в комнате в этот вечерний час никого нет. — Кто бы мог подумать, что директор пансиона мог чинить мне такой вред и что я могла, сражаясь во сне, лишить её жизни наяву? Нет, нет, это, скорее, совпадение. Досадное совпадение или я видела просто вещий сон.

Быстро скрутив письмо в свиток и спрятав его в ящик тумбочки, она переоделась к вечерней трапезе, припудрила лицо порошком мыльного камня и отправилась в нижнюю гостиную.

Так проходили дни, декады, триады и годы мирной, безбедной и совсем неплохой, на взгляд большинства жителей Союзных Королевств и других государств, жизни. Пока поверженные геспиронские Императоры вместе с лишённой Императорского титула королевой Ардаманта напряжённо думали, как и где им снова собрать силы и поднатореть в магии, которая могла бы сломить мощь и дух множества элайских народов, последние восстанавливали свои силы гораздо быстрее. После урона, нанесённого не столь давней войной, в особенности в западных эллиорских Королевствах и на севере Тенгинского Дариата, что находился на материке Тенгин несколько восточнее Эллиоры, были заново отстроены многие города с селениями, здания и сооружения, возвращены прежние торжества и состязания в разных видах искусств. Было даже совершено немало научных открытий и создано немало изобретений. Люди, как было заметно, постепенно отходили от Великой Скорби, а их жизнь возвращалось в прежнее русло.

С тех пор, как невероятным, на взгляд обывателя, способом ушла из жизни Серрель Обриа, а принц Моран покинул Ардамант, чтобы выполнить заветное поручение единственно близкого ему человека — своей матери, прошло три года. За это время ни в Геспироне, ни в Аманте с другими Союзными Королевствами, ни в целом мире вообще не произошло никаких особых перемен. Новым было только то, что восемь Королей Непобедимого Союза и три Ашхана из Сакриды отправили своих лучших, особым образом обученных воинов в степи Юго-Запада Эллиоры для поимки разбойников, состоявших, главным образом, из жалких остатков разгромленных армий Паллиэна и Арихона. Тем, в свою очередь, удалось договориться с местными представителями племени паскатов и Драконами Алайды и Алмазных пещер, и всем вместе изловить треклятых грабителей. Их оказалось в горных и равнинных степях довольно много. Часть из них были повержены стрелами и клинками прямо на поле боя, а другие, те, что не согласились умирать в степях — доставлены в столичные города разных королевств и казнены публично. Все одиннадцать правителей были единодушны в том, что нельзя оставлять в живых тех, чьи сердца и души навеки отравлены ядом ненависти, алчности и бездушия. Часть разбойников досталась людям-кошкам, которые не убивали их, а вонзали усыпляющие стрелы, а потом отправляли свою добычу в некий параллельный мир, откуда им не было выхода, а дракониды забирали в свой плен и утаскивали в горы, где с помощью особых ритуалов и тонких душевных приёмов постепенно превращали их в мирных добытчиков соли и драгоценных камней. Этим счастливчикам, можно было смело сказать, повезло: после десяти-двенадцати лет пребывания в обществе крылатых горцев они целиком отучались от прежних своих привычек, мыслей и побуждений и их ценности коренным образом менялись. Они не были рабами и поэтому были вольны отправляться в людские города, осваивая новые ремёсла. Некоторые из бывших бандитов, убийц и вражеских воинов, пойманных драконидами ранее, жили в разных городах восьми Королевств и севера Сакриды, открыв свои лавки и став булочниками, стекольщиками, очажниками и прочими мастерами, и не испытывали даже малейшего желания вернуться к жизни, о которой вспоминали как о кошмарном сне, твердя, как глубоко они заблуждались и как ужасно жили, пока их не просветила Великая Богиня. Подобным влиянием на умы и души, кроме крылатых жителей гор, обладали также некоторые жрецы и маги из числа людей, однако ни правители, ни их воины не додумались до того, чтобы отправить к ним пленённых мародёров.

Теперь, наверное, самое время перейти к описанию того, что произошло за эти три года в жизни наших героев. Что касается Этта Мора, то Высший Совет Ордена Звезды Мира, называемый в среде амантийских жрецов попросту сиентатом, отказал ему в отчислении из семинарии, решив, что показанное мастеру Дерриусу «чудо», якобы для доказательства своей причастности к миру магии и колдовства, было не более чем эффектным трюком. Ловкость рук молодого семинариста, очевидно, сработала в момент, когда пожилой жрец зазевался, отвлёкся или провалился в транс, как часто бывает на представлениях иллюзионистов-гипнотизёров, и тот успел заменить хворающего пароктуса на сильного и здорового. Даже признания молодого человека в том, что он тайно занимается целительством, и свидетельства нескольких лиерамцев, намеренно явившихся для этой цели в Арохен, в главный и самый большой храм всего Королевства, не сумели убедить упрямых жрецов. И даже тот факт, что Этт Мор был безнадёжно влюблён в девушку, которая к тому же никакого отношения к жреческому сословию не имела, был расценен как «временная страсть, которая непременно пройдёт или станет побуждающим стимулом для высшего духовного служения и творчества». Что же касается занятий целительством, то это искусство, по мнению жрецов, считалось делом благородным и подходящим для любого жреца, и что Этт большой умница, оттого что решил посвятить своё служение такому благороднейшему делу. В связи с этим ему даже официально выписали разрешение на посещение Тетрагона Целителей. Разумеется, как думал сам Этт, все эти отказы и закрывания глаз на очевидные и вопиющие факты был вызван ни чем иным, как стараниями директора семинарии, который жалел сироту и никоим образом не хотел, чтобы тот оказался выброшенным из привычного уютного мира на улицу без средств к существованию. А так как мастер Дерриус, как многие говорили, был определённо важной персоной в жреческом мире, то его доводы были приняты к сведению даже верховным главой амантийского жречества — великим Мастером Ахиаррусом Денго, который состоял в числе ближайших советников Короля Сильфора.

В общем, как ни крути, Этт Мор остался студентом семинарии. Правда, всё ещё продолжая преследовать свою цель уйти из жреческой касты, он стал намеренно учиться хуже и прогуливать занятия, пропадая в это время то в библиотеке, то в своей комнате, то в Тетрагоне Целителей, куда был записал сразу же после успешного исцеления десяти тяжело заболевших девушек из пансиона и четырёх старушек-горожанок, у которых были смертельно опасные опухоли. Глава Тетрагона, ещё не старый лекарь по имени Архедус Триарт, устроил молодому целителю свой собственный экзамен на знание строения человеческого тела, разных недугов и различных способов их исцеления, и был весьма доволен его результатом. Когда же мастер Архедус спросил, где и когда молодой семинарист учился искусству исцеления, то был немало удивлён, узнав, что Этт Мор был самоучкой и узнал всё из книг вроде «Магии медицины» Аффариса Лигендианского, а ещё раньше некоторые вещи ему рассказывал старый жрец по имени Ассирус Мохад. Сам мастер Архедус, ранее только мельком слыхавший о существовании такого автора и такой книги и слишком далёкий от магии для того, чтобы воспринимать её всерьёз, потребовал от своего нового ученика подробных объяснений и опытов, причём в качестве «подопытного пароктуса» предложил самого себя. После нескольких весьма убедительных опытов и случаев удачного исцеления нескольких лиерамцев, которые приходили в Тетрагон, потрясённый эскулап принял парня к себе в ученики и стал учить ещё и обыкновенному лекарскому искусству, в то время как тот успевал объяснять ему главные принципы не обычного целительства, а магического.

Новое увлечение Этта Мора привело к тому, что он съехал по многим предметам, изучаемым в семинарии, в особенности по тем, которые касались непосредственно искусства духовного служения и храмовой культуры. Маститые преподаватели разных дисциплин, прежде довольные успехами молодого кандидата в члены Высшего Совета Ордена, теперь были, мягко говоря, разочарованы. Когда, к примеру, на шестом курсе во время зимней экзаменации Этт Мор не смог сказать ничего внятного по вопросу, что писал о природной склонности человека к духовному просветлению некий «отец» Ордена Звезды Мира по имени Эхриодон Дарвиантский, некогда живший на северо-западе Сакридского Ашханата и прививший религию восьми Королевств в нескольких местных городах и селениях, Этт Мор с виноватой улыбкой ответил:

— Прошу прощения, мастер Френ, я не могу ответить на этот вопрос.

Френ Тордо, невысокий преподаватель с почётной степенью профессора, в маленькой чёрной шапочке, прикрывающей преждевременно образовавшуюся лысину, и с маленькими, блестящими, как у зельдюка, глазками, покраснел от гнева и, вскочив из-за преподавательской тумбы, швырнул на стол увеличительный кристалл, через который до этого смотрел в книгу. Остальные четырнадцать студентов конкора с сочувствием поглядели на экзаменующегося, но промолчали.

— Это просто немыслимо… немыслимо! Вы подставляете сами себя под удар. Что вы делали, вместо того чтобы готовиться к экзаменации?

— Я готовился, мастер Френ, — ответил тот. — Но, к сожалению, не могу ответить на этот вопрос. Дайте мне другой.

— О другом думать уже поздно. Вы совсем испортились, Этт Мор. Идите к себе и готовьтесь, у вас есть ещё два шанса сдать этот экзамен.

Однако Этт не сдал этот экзамен ни в следующий раз, ни в третий. Точнее, он вообще не стал его сдавать, а вместо этого оба раза пропадал в Тетрагоне Целителей, а в свободное время занимался дальнейшим самостоятельным изучением старого как мир магического искусства.

Когда же прошёл последний, седьмой год обучения в семинарии и пришло время завершающей экзаменации, оказалось, что у бывшего отличника за три года накопилось столько «хвостов», что к этой экзаменации он оказался не допущен. Это привело в удручённое состояние всех преподавателей, директоров (в особенности мастера Дерриуса) и многих студентов, которые мечтали увидеть и запечатлеть в своей памяти торжественное награждение Этта Мора регалиями будущего высокого звания и положения в столичном обществе жрецов Аманты. Но только не самого Этта, который, втайне от всех, торжествовал.