Чтение онлайн

От громового хохота, кажется, вот-вот лопнут заиндевелые стекла. Я тоже выпил. Мне нравятся эти добродушные парни. Давно я не сидел в такой веселой и беззаботной компании.

– Сейчас, Антоныч, я тебе расскажу, - отсмеявшись, говорит мне пожилой технарь, сидящий рядом на кровати. Он быстро, в несколько движений открывает охотничьим ножом очередную банку тушенки. Передает нож приятелю.
– Андрюх, хлеба нарежь и достань у меня из тумбочки чеснока.

– Ага, щас, - кивнув, Андрей перебирается через кровать.
– Ты ему, Михалыч, про январь скажи, что тут было...

– Надо Ромку все-таки крикнуть, - вдруг вспоминает кто-то.

– Уже его нет, - отмахивается Михалыч.
– Готов подлец, - смеется он и поясняет мне: - Это кочегар наш. Бухает все, что горит, кроме дров и угля!

Мужики снова гогочут. На импровизированном столе, сотворенном из большой коробки из-под сигарет "Прима", высятся бутылки, стаканы, щедро нарезанные ломти черного хлеба, банки с тушенкой разных сортов, сардины в масле, лук, чеснок. Нормальная, даже, можно сказать, богатая закуска. Кто-то делает ножом строганину из мерзлого тайменя, кто-то посыпает ее смесью из соли и молотого перца.

– Угощайся, Антоныч!
– хлопает Михалыч дружески меня по спине. Главное, закусывай!

Глава третья

Я вылетел из Туры на Ессей уже к ночи. Экипаж дозаправлявшегося Ан-26 взял меня без проблем, как только я показал командиру пару пузырей водки да поддатые технари заявили хором, что я у них лучший друг в этих снегах.

Чтобы я не околел в холодном грузовом отсеке самолета, меня пригласили в пилотскую кабину. Здесь довольно тепло и как-то уютней.

– Тут херня лететь!
– кричит мне из своего закутка штурман.
– Ты вот сюда присядь, здесь удобней, - показывает он место рядом с собой.

Я все-таки поднакачался с технарями и стараюсь держать себя под контролем. Достаю бутылку водки, ставлю ее штурману на столик:

– Давай махни.

– Сергеич!
– орет штурман на всю кабину так, что командир и второй пилот тут же поворачивают головы, оглядываясь.
– По полета будете?!

– Они же за рулем, - смеюсь я.

– А здесь ни гаишников, ни светофоров!
– штурман комично разводит руками.
– Даже если окосеем, у нас автопилот есть, - ржет он и выходит за дверь кабины. Почти тут же возвращается со стаканами и двумя бутылками лимонада.

– У вас там холодильник, что ли?
– удивляюсь я.

– Да вроде того, - не снимая улыбки, суетится веселый штурман.
– Меня воще-то Гешой кличут, - протягивает он руку после того, как загромоздил свой столик стеклотарой.

– Антоныч, - представляюсь я.

– Торгануть хочешь с чукчами?
– интересуется Геша, ловко вскрывая водочную закатку и снимая ножом крышечки с лимонада.

– Хочу, но там ведь не чукчи, а эвенки?
– говорю, помня об этом по рассказу студента.

– И даже не эвенки, - подхохатывает штурман, - а какие-то якуты. Поселок огромный по местным меркам - дворов триста. А всего лишь четыре фамилии. Эспеки, Чардоу и... Забыл!
– машет Геша рукой.
– Да и хрен с ними, какая нам разница? Ты видел у нас в грузовом, что мы возим?

– Бочки вроде какие-то.

– Не какие-то, а золотые!
– поднимает Геша палец вверх, показывая значительность тех бочек.
– Бензин там! Везем мы этот бензин в этих сраных бочках за тысячи километров. Бочонков этих, двухсотлитровых, стандартных, у нас помещается только двадцать три. Вот и прикинь, сколько будет стоить литр бензина и сколько наш полетный час! Да плюс погрузка самих бочек. Я уже не считаю, сколько заправщики получают. Вот, Антоныч, и кинь к носу, какие они, эти бочки! Народ ведь наш все это дерьмо оплачивает. Конечно же золотые!

Весело смеюсь вместе со штурманом.

– Хорош травить! Где водка-то?!
– орут нам с пилотских сидений.

– Сейчас, мужики, заправим вас!
– вопит Геша в ответ и тащит пилотам два наполненных стакана.

– Они точно не окосеют?
– беспокоюсь я за будущую посадку.

Штурман падает на свое место и машет рукой:

– Это разве выпивка?! Я помню, мы летели после шести пузырей спиртяги, вот это концерт был! Аэродромы тогда перепутали! Хрен его знает, как вообще сели! Сергеич дал команду катапультироваться и вырубился на фиг. Он раньше на истребителях летал. Второй пилот уполз блевать и не вернулся. Я эту бандуру сам сажал. У меня посадочные огни шестерились и вбок уплывали, как щас помню. Можно сказать, при отличной погоде видимость ноль! В нулях я был, Антоныч! И все-таки посадил!

– А почему они на автопилот не ставят?
– киваю на пилотов, которые уже могли бы и оставить штурвал, когда легли на курс.

– Пока нельзя. Фронт пройдем, и минут на десять тогда будет можно, беззаботно болтает штурман о привычных ему вещах.
– Мы, кстати, тоже слегка подторговываем. Охотнички вмазать не любят, мать их!
– ржет Геша, снова наполняя стаканы. Я достал еще одну бутылку. Последнюю из запаса.
– Только пока разгружают, нельзя из машины выходить. Ушлый, бля, народ стал эти чукчи! В прошлый раз мы там упали, а у них, кстати, такие птички, как наша, можно только зимой принимать. Там ведь взлетки как таковой нет, озеро только. Вот на озеро это самое, на лед, и сажаем...

– Да ну?
– изумляюсь я.

– Я тебе говорю! Сам скоро увидишь. Так вот... А ты чего не пьешь, спохватывается Геша.

– Все. Я в норме, - поднимаю ладони.

– А... Ну, сам смотри, - не огорчается штурман.
– Так вот, в прошлый раз мы там упали, а они нас давай приглашать на воздух, мол, из карабинов постреляете. Скучно ведь, ну и пошли патроны пожечь. А эти, блин, чумазые, пока мы там развлекались, весь самолет обшмонали и всю водяру увели! Хрен потом концов нашли.

– А я как-то и не думал, что они хитрить умеют, - качаю головой, сочувствуя летунам.

– Ха! Не умеют! Меняем мы на пойло в основном соболей. Так они знаешь что учудили, искренние такие, блядь?! Ночью ведь прилетаем, темно. В машине свет тусклый. Так они нам под водочку подсунули дохлых кошаков, а у тех к шкуркам хвосты от соболя пришиты...

– Геша!
– орет командир.

– Иду, Сергеич! Несу, Сергеич!
– дурачится Геннадий.'

Самолет действительно приземлился на озеро, расчищенное под взлетную полосу. Штурман сказал, что с ними должен быть еще и техник, но четвертого они не берут, экономят.

– Вместо четвертого можно сто литров водяры взять!
– ржет Геша, выбираясь в грузовой отсек, чтобы опустить аппарель и кинуть на нее сетку. Сейчас увидишь, сколько их тут набежит!

Действительно, охотников до спиртного набралось больше, чем надо. Плосколицые, без шапок, эвенки или якуты, одетые в парки из оленьей шкуры, набились в самолет под завязку, как только трое работяг быстренько выкатили все бочки наружу.

– Водка давай! Водка давай!
– такие вопли заполонили весь грузовой отсек.