Чтение онлайн

Я сначала смотрел, как бойко торговали летуны, меняя водку на шкурки соболя и песца. Затем настал и мой черед.

– Одеколон будешь?
– спрашиваю ближнего ко мне охотника, который огорченно матерится, так как ему водяры не досталось.

– Давай!
– тут же завопил он в предвкушении.
– Шкурка есть! Водка давай!

– Одеколон, - поправляю его.

– Давай!
– тут же вся толпа навострилась на меня.

– Шкурки мне на хрен ваши не нужны!
– ору им на весь самолет, перекрывая своей голосиной рев якутов.
– Один флакон - пять рублей!

– Сколько есть, все по десять возьму!
– вдруг вырывается из толпы один из охотников.

– Я по пятнадцать беру!
– орет следующий.

– По двадцать! Все мое!

Подобный бизнес мне и не снился. Но гвалт поднялся такой, что, кажется, дело вот-вот дойдет до драки.

– Заткнитесь все!!! Или никто ни хрена не получит!!!
– ору я. Толпа мгновенно притихла.

– Я беру по двадцать, - говорит охотник; но уже гораздо тише.

– Значит, так!
– удовлетворяюсь наступившей тишиной.
– В каждой коробке десять флаконов. За флакон - двадцатник! Все, кто здесь есть, получают по коробке. Подходить по очереди!

Толпа послушно организовалась. Через десять минут весь "рижский тройной" при госцене в сорок семь копеек за флакон был продан по двадцать рублей.

Оленеводы умотали пить горькую в полярную ночь, а в пустой отсек самолета уже только один полутрезвый грузчик накатал пустых бочек из-под бензина и соляры. Штурман накинул на бочки сетку и закрыл аппарель. Обалдевший от торгов, я устроился в кресле техника. Чистая прибыль от моего сегодняшнего вояжа составила девять тысяч семьсот рублей с копейками. Охренеть можно! Двое новых "Жигулей" сделал за пятнадцать минут!

– Ну как?
– улыбаясь, интересуется командир корабля.

– Даже не верится, Сергеич.

– Это здесь нормально, - кивает он авторитетно.
– Мы тут как-то на сутки в декабре, помню, зависли из-за погоды. Так я смотрел, как они в карты играли. Пузырь водки на кону пятнадцать тысяч стоил! Можешь себе представить?! Им деньги девать некуда. Гусеница у "Бурана" полетела, так он новый "Буран" себе покупает! Нет запчастей. В Туре или Байките почти в каждом доме на чердаке штук по десять цветных телевизоров лежит. Ремонта нет, а что-то полетело, там, может, и мелкий ремонт нужен, так они новый берут. А куда тут денешься?

– Ты чего на рубли-то?
– хлопает меня по плечу зашедший в кабину Геша.
– Смотри, какая арифметика: пузырь водки, пусть даже у спеку лей, тридцатник. Шкурка - пузырь. А шкурка соболя у перекупщиков - сто рублей! Вот тут-то и навар!

Отрицательно мотаю головой.

– Ты сколько той водки с собой возьмешь?
– усмехаюсь я.
– А я на сорок вложенки восемьсот делаю.

– Кстати, верно, - соглашается второй пилот.
– Может, следующим рейсом и мы одеколончиком затаримся? А, Сергеич?

– Похоже, Антоныч дело говорит.
– Командир хмыкнул и почесал нос.
– С одеколоном легче и заморочек меньше...

На обратном пути я договорился с экипажем о совместных полетах. Моя оплата почти ничто: предоставлять экипажу пару пузырей водки на дорогу, и все. Летуны дали мне свой полетный график. Две недели они будут летать в Ессей из самого Красноярска. Экипаж Ана должен будет возить в Заполярье кирпич. Теперь мне не нужно будет приезжать в пассажирский порт, а только в грузовой. На том и порешили.

Глава четвертая

Я был уверен, что технари в Type уже не смогут нормально обслужить АН на дозаправке. Но, к моему удивлению, вся технарская команда в полном составе вышла к самолету. Попрощавшись с пилотами, я пошел греться в комнату технарей. Когда те вернулись, мы еще с полчаса поговорили, но вскоре сон сморил всех. Никаких рейсов в Туру больше вроде не предвиделось, поэтому техники со спокойной совестью завалились спать. Мне же втолковали, что на портовский ГСМ постоянно ездят автозаправщики, которые перетаскивают горючку в поселок. Значит, я смогу уехать в Туру попутным КамАЗом или "Уралом".

Выхожу на воздух. Морозец придавил сильнее. На градуснике возле котельной столбик показал отметку пятьдесят три градуса. Для местных это не совсем мороз, а мне не комфортно. Иду к дороге на ГСМ, где я слышал гул машины. Тяжелый "Урал" с бочкой, гудя дизелем, выползает из-за поворота. Машу рукой, и машина останавливается.

– Потом в Туру?
– интересуюсь у водилы, открыв дверцу.

– Залазь!
– рявкает шоферюга.
– Студишь ведь!

Быстро забираюсь в тепло кабины.

– Транспортником добирался?
– интересуется водитель.

– Точно. Ну и морозец, - скинув перчатки, дышу на руки.

– Сам, что ль, не с Севера?
– косится водитель дружелюбно.

– Бывал на Севере. Только на зоне, - признаюсь я.

– Это, брат, у нас просто, - сочувствует водила.
– Долго тянул?

– Пятерку.

– Это трудновато, - хмыкает шофер.
– Трешник туда-сюда можно на одной ноге отстоять. Я вот семерочку откосогорил по делянкам. Давно это было. Так как, говоришь, тебя звать-то, земеля?
– улыбается он, протягивая руку для пожатия.

– Антонычем зови, не ошибешься.

До Туры ползем долго. Зимник достаточно раскатан машинами, но все же дорога паршивая. В особенности на уклоне, где она огибает полукольцом основательно разрытый карьер.

Здесь грузовик может легко свалиться вбок и загреметь с шестиметровой высоты. Все прошло благополучно.

– Забыл!
– вдруг хлопает себя ладонью по лбу водила.
– Надо было у складов "ВВ" притормозить. Я там недалеко петельки поставил. Сейчас морозец придавил, парочка зайчиков влетит, как не фиг делать.

– Тут что, вэвэшники есть?
– не понимаю, о каких складах говорит водитель. Для меня, недавнего зека, сочетание букв "вэвэ" может означать только масть козлов, охраняющих зоны.

– Не! Это не те уроды!
– смеется водила.
– Взрывчатка там хранится, потому и "ВВ" - взрывчатые вещества. Тут весной возили с каравана на эти склады груз. Потеха просто! Когда с самоходок на Тунгуске загружались, от охраны, блин, не продохнуть было! Красноперых понаехало, что сельдей в бочке. Привезли все сюда, триста тонн, скинули на землю и уехали. Там два сторожа, язвенника, с одним винтарем гнутым, и бухие вдрызг шабашники. И сарая-то под взрывчатку нет! Бригада шабашников только материалы завезла. Приходи и бери сколько хочешь! Я взял немного, тайменя глушить.