Чтение онлайн

Переход от эпохи трансатлантической работорговли к появлению полноценных европейских колоний в Африке был постепенным и затяжным, растянувшимся с конца XVIII до конца XIX века. Сегодня о деталях взаимодействия Европы с Африкой в этот период вспоминают мало, но эти детали представляют огромный интерес для тех, кто стремится разобраться в поставленных нами вопросах о нелегком пути Африки к современности.

После того как Соединенные Штаты отвоевали независимость у Великобритании, эта страна впервые всерьез задумалась об империи в Африке. Конечно, этот континент был жизненно важен для Лондона как источник рабов для его богатых колоний в Карибском бассейне. Однако к концу американской войны за независимость Франция, благодаря своей колонии Сен-Домингу, стала крупнейшим европейским бенефициаром комплекса рабовладельческих плантаций в этом регионе. Имперская Британия смотрела на Африку как на место, где она могла бы быстро продвинуться, поскольку теперь она стремилась создать так называемую империю свободной торговли. Здесь преследовались две цели: смягчить психологический удар от проигрыша Соединенным Штатам и закрепить за собой тропическое царство, которое могло бы стать неисчерпаемым источником сельскохозяйственной продукции и сырья, которые потребуются по мере углубления промышленной революции. Это стало, по сути, третьим воплощением Африки в качестве европейского Эльдорадо, после эпохи африканского золота под руководством иберов и долгих веков работорговли. В отличие от других, эта новая эпоха, о которой сейчас почти все забыли, оказалась всего лишь мимолетной.

Представление об Африке как о потенциальном источнике астрономического роста выросло из мифической веры в тропическое изобилие. Британские и другие европейские путешественники в Африку (а также в Бразилию и тропическую Азию ) возвращались с восторженными рассказами о волшебной продуктивности земель, настолько богатых, что для получения фантастических урожаев достаточно было просто рассыпать семена и, возможно, иногда заниматься прополкой. Как среди аболиционистов, так и среди промышленников некоторые стали утверждать, что секрет достижения таких результатов кроется не в рабстве, а в использовании британцами африканской рабочей силы под руководством просвещенных западных специалистов по сельскому хозяйству, земледелию и управлению. Воображаемый потенциал Африки в этом свете на короткое время вызвал небывалый интерес к континенту в современную эпоху, да и вообще с тех пор. Возможно, Британия была готова к изменению отношения к Африке еще до того, как потеряла Соединенные Штаты. Намек на это можно найти в содержании престижной британской энциклопедии "Всеобщая история", которая была опубликована в период с 1736 по 1765 год в шестидесяти пяти томах формата октаво. В знак растущих имперских интересов и акций Британии почти половина содержания энциклопедии была занята историей незападного мира, и, что примечательно, полностью одна восьмая часть всей площади, отведенной для современной истории , была посвящена Африке, или столько же, сколько Восточной, Юго-Восточной и Южной Азии вместе взятым.

Однако такой энтузиазм по отношению к континенту угас так же быстро, как и возник, по двум причинам, тесно связанным с вопросами времени. Как мы уже видели, в конце XVIII века, когда Британия начала фантазировать об Африке как о следующей великой платформе для империи, европейцы еще слабо понимали роль гигиены в борьбе с болезнями и не разработали современную теорию микробов. В результате те, кто прибывал в Западную Африку, не имея устойчивости ко многим эндемическим тропическим болезням региона, погибали с ошеломляющей скоростью. Смертность среди европейцев составляла от 25 до 75 % в первый год жизни в прибрежной Западной Африке, которая получила зловещее прозвище "могила белого человека". Даже те, кто пережил первый год жизни в этой среде, продолжали умирать со средней скоростью около 10 процентов в год. В пересчете на жизни европейцев это означало, что стоимость ведения бизнеса была гораздо выше, чем, скажем, в Индии или на Карибах.

Британский интерес к Южной Азии , по сути, процветал именно в этот момент, и это способствовало дальнейшему пресечению взаимодействия с Африкой. Британская Ост-Индская компания по сути захватила Индийский субконтинент в 1780-1790-х годах. Монополия компании закончится в 1813 году, но к тому времени торговля Индией стала гораздо более развитым и безопасным источником торговли, чем любая мыслимая африканская альтернатива, особенно учитывая раздробленность континента.

После того как Великобритания отменила работорговлю в 1807 году, другие европейские страны постепенно запрещали ее в течение следующих нескольких десятилетий. Это произошло отчасти благодаря британским усилиям по пресечению торговли; финансовые стимулы для других рабовладельческих стран также поощряли соблюдение требований по искоренению работорговли. Об этом редко вспоминают, но после долгой эпохи работорговли наступил удивительно короткий период колониального правления, когда, как иногда представляется, произошло аккуратное привитие западных законов и институтов к политическому телу Африки. Однако реальность никогда не была столь многообещающей, даже с самого начала. В течение этого времени европейские державы, за редким исключением, выделяли крайне мало ресурсов, как бюджетных, так и человеческих, на развитие или даже управление Африкой. Я уже писал об их необычайно легком колониальном следе почти на всем континенте:

К концу 1930-х годов во Франции насчитывалось всего 385 колониальных администраторов, управлявших судьбами 15 миллионов африканских подданных. В Британской Африке, где проживало 43 миллиона человек, было примерно столько же - 1 200. К концу 1950-х годов, когда на континенте началась эра независимости, из 200 миллионов африканцев, проживающих к югу от Сахары, под европейским управлением оказалось всего 8 000 выпускников средних школ, причем половина из них была из двух колоний - британских Ганы и Нигерии. На территориях Франции лишь около трети детей школьного возраста вообще получали начальное образование.

В Индии, по данным имперской переписи 1861 года, британское население составляло 125 945 человек. Хотя подробные статистические данные по Африке трудно найти, мало кто сомневается, что британское население на континенте было гораздо меньше. Еще один сильный контраст можно провести с Юго-Восточной Азией. грамотностьдостигли 10 процентов вьетнамцевПо одной из оценок, к концу 1930-х годов под французским колониальным владычеством . Это на порядок выше, чем образовательные показатели почти любого колониального режима в Африке в ту же эпоху.

Прямая колониальная опека Европы не началась и не закончилась в Африке одновременно, но можно сказать, что она продолжалась примерно с 1885 года до начала 1960-х годов. инвестиции в инфраструктуру в любом масштабе Однако за пределами Южной Африки были предприняты только после Второй мировой войны. Те немногие железные дороги, которые были построены, были в основном мелкоколейными и предназначались для транспортировки непереработанных минералов из шахты в порт. Тщетно искать железнодорожные линии или автострады, соединяющие колонии друг с другом. Учитывая кратковременность и непрочность европейских колониальных обязательств перед Африкой, неудивительно, что развитие большей части континента после обретения независимости было политически неспокойным и экономически неудовлетворительным.

* Потребности Пернамбуко в рабочей силе также привели к тому, что голландцы сменили приоритеты в Эльмине, перейдя от торговли золотом к торговле людьми.

† Как мы уже видели, иезуиты также управляли крупными плантациями рабов для выращивания сахара в Мексике примерно в это же время.

31

.

ЛЮДИ РАССЕЯНЫ, КОНТИНЕНТ ИСТОЩЕН

Мы еще вернемся к вопросу о слабых экономических и институциональных основах Африки, когда континент вступил в эпоху независимости. Однако сначала мы должны поговорить о другом важном аспекте атлантической работорговли: о ее поразительных последствиях для населения континента.

По наиболее распространенным оценкам, на сайте около 12,5 миллионов африканцев выжили после отправки через Атлантику в рамках работорговли в Новом Свете. Считается, что еще 6 миллионов африканцев покинули континент в результате торговли людьми через Северную Африку, Красное море и Индийский океан. Историк Пол Лавджой не без оснований назвал этот колоссальный поток людей "радикальным переломом" в истории континента. На протяжении многих лет эксперты вели ожесточенные споры о демографических последствиях этого оттока населения Африки. Одна из последних сложных оценок демографической ситуации на континенте показала, что в результате работорговли современной эпохи к 1850 году население Африки сократилось примерно вдвое от того, что было бы, если бы не было массовой торговли людьми. Другие исследования показали , что Африка достигла той плотности населения, которая была в Европе в 1500 году, только в 1975 году.

Какой бы тщательной ни была попытка моделирования, она, тем не менее, серьезно недооценивает демографические последствия работорговли , поскольку не учитывает гибель людей на местах в Африке во время самого акта работорговли. Установить достоверные цифры смертей, которые произошли во время войн, связанных с работорговлей, захвата и особенно путешествия из внутренних районов к побережью из работорговых регионов, - задача, вероятно, невыполнимая. Тем не менее, по оценкам некоторых историков, в результате этих способов погибло столько же африканцев , сколько выжило во время трансатлантического перехода. Учитывая количество африканцев, погибших на борту плавучих гробниц, которые переправляли их через Атлантику, возможно, лишь 42 процента людей, попавших в ловушку торговли, выжили достаточно долго, чтобы подвергнуться продаже в Новом Свете. Историк Джозеф Миллер подсчитал, что в дополнение к этому ужасающему числу жертв, к концу трех-четырехлетнего периода "выдержки" , который рабы проходили после прибытия в Бразилию (и другие плантаторские общества), возможно, только двадцать восемь - тридцать из каждых ста человек, захваченных в плен в Африке, оставались в живых.* Даже несмотря на то, что общее количество человеческих жизней составляло порядка двух третей, португальцы и другие крупные торговцы десятилетие за десятилетием относились к подобным ужасающим потерям как к морально неприметным издержкам "ведения бизнеса".

Если оценка Миллера, согласно которой столько же африканцев умерло в неволе на земле на своем континенте, сколько выжило, чтобы попасть на невольничьи корабли, хотя бы отдаленно соответствует действительности, это радикально повлияет на общие оценки демографического воздействия рабства на Африку. Некоторые эксперты считают, что рост населения на континенте не только был намного ниже, чем если бы не было работорговли, но и что население Африки фактически сократилось в абсолютном выражении за четыре века атлантической торговли. Но вопрос о том, сколько людей было потеряно для Африки, важен для нашей истории не только с точки зрения поиска точных данных. Количество жителей на континенте было одним из важнейших факторов, определяющих его путь в современность. На протяжении большей части своей досовременной истории Африка была сильно недозаселена по сравнению с Европой или Азией. Это объяснялось сильным влиянием исключительно высокого бремени болезней в тропической Африке, которое подавляло рождаемость и усугубляло младенческую смертность, а следовательно, и рост населения.