Рожденные в пламени
Шрифт:
Я повесил трубку и посмотрел на аппарат. Мне показалось, что все получается уж слишком просто, чтобы оказаться правдой.
Так оно и вышло. Лоуренс не позвонил ни через пару часов, ни на другой день. Ни через два дня. А позвонил мне полковник Спленнервиль и, как обычно, зарычал в телефон:
– - Мартин, черт побери!
– - Добрый день, полковник.
– - Добрый -- черта с два! Ко мне! Немедленно!
– - Немедленно, полковник.
Я поднялся наверх и оказался в тихом коридоре, потом в приемной, прошел по мягким коврам, и тихий голосок Рози шепнул мне: .
– - Шеф ждет вас, Мартин.
– - В самом деле?
– - таким же шепотом ответил я.
– - А все вокруг это тоже на самом деле -- и вы, и я ковер, и тишина?
– - О, господин Купер!
Я постучал -- тук-тук, и полковник зарычал:
– - Да! Заходи!
Я вошел. Раздраженный, он стоял за алтарем своего святилища в полумраке. Махнул здоровенной лапищей:
– - Закрой дверь!
Я повиновался и прошел к столу.
– - Честь имею, полковник.
Он фыркнул и посмотрел на меня исподлобья:
– - Как дела с этой атомной штукой, Мартин?
– - Статья почти закончена.
– - Да?
– - Да. Мы с Дегом побывали в центре в Санта-Вельда. Я посмотрел все, что мне было нужно.
– - А, а эта информация?
Только теперь я заметил, что на столе у него лежит развернутый номер газеты и на ней что-то дважды жирно подчеркнуто красным карандашом. Это была моя заметка о дорожной катастрофе.
– - А это, -- прогремел он, -- что за блистательная идея пришла тебе в голову? По-твоему, это настолько важная информация, что...
– - Полковник, -- я попытался остановить его. Он стукнул ладонью по столу:
– - Нет, черт возьми, сейчас говорю я! Моя газета не печатает подобную информацию, Мартин! Не влезает в предвыборную кампанию какого-либо жалкого городишки в Колорадо. Шериф Дэвис! С какой стати, -- закричал он, багровея, -- моя газета должна делать рекламу шерифу Дэвису! Мартин, чтобы это было в первый и последний раз...
– - Ладно, полковник. Что вам сказали те, из Пентагона?
– - спокойно спросил я.
Он осекся. Бросил на меня испепеляющий взгляд. Но был уже не такой багровый. Сплел пальцы и сдержанно спросил:
– - Мартин, в какую еще историю ты ввязался?
– - Историю? Не понимаю...
– - Ах, не понимаешь? Тогда к чему бы тебе интересоваться бомбардировщиком Б-29, сбитым японцами в Тихом океане? Ты что, переквалифицировался в военные историки? Что это за телефонные звонки, выяснение имен, фамилий и тому подобное?
– - Разве не вы учили меня, полковник, что журналист должен быть любопытным?
Он покраснел и опять стукнул рукой по столу:
– - Мартин, не начинай теперь еще и хитрить!
– - Я не хитрю, полковник. Я только хочу знать тех парней, которые летали на Б-29 "Грей-12", пропавшем без вести в Тихом океане в июле сорок пятого. Командиром экипажа был майор Хистон. Что же тут страшного?
– - А? теперь послушай меня...
– - Нет, уж извините, полковник. Я не понимаю, почему Пентагон позвонил вам, а не мне. Запрос сделал я, а не вы.
Он вскочил:
– - Ну, знаешь! Не существовало никакого Б-29 "Грей-12". А если и существовал, то его сбили японцы, и я не хочу, чтобы мои журналисты теряли драгоценное время на перетряхивание нафталинных историй, которые произошли четверть века назад. Ясно?
Он приблизил ко мне свое багровое, как у гладиатора, лицо, и процедил сквозь зубы:
– - Мартин, Пентагон велел передать мне конфиденциально, что он недоволен твоей любознательностью.
– - Подумаешь! [
]-- Более того, ты должен прекратить это дело. Мне поручено передать тебе опять же в частном почто "Грей" был сбит японцами, и все члены экипажа погибли. Доволен? Это удовлетворяет твое любопытство?
Я тоже приблизил к нему свое лицо и отрезал:
– - Нет, полковник.
– - Нет?
– - Он отшатнулся.
– - Нет. Потому что один из членов экипажа "Грей-12" скончался у меня на руках несколько дней назад, это вам известно?
Он отскочил от меня:
– - Ты с ума сошел?
– - Нет.
– - Но этого никак не может быть. Ты же понимаешь, что этого не может быть!
– - Да, но это еще не все. Умершему было двадцать или двадцать пять лет. Это вовсе нелепо, не так ли?
– - Тебе виднее, -- ответил полковник и опустился в. кресло.
Я покачал головой:
– - Нет, пока не виднее. Когда во всем разберусь, полковник, тогда успокоюсь, не раньше.
– - Не говоря больше ни слова, я повернулся и направился к выходу. И уже взялся за дверную ручку, когда услышал:
– - Мартин!
– - Да?
– - отозвался я. Что, полковник?
– - Ничего. Я хотел только предупредить тебя. Похоже, ты затронул осиное гнездо.
– - Возможно. Я тоже начинаю так думать...
– - Ну, действуй. Только постарайся, чтобы тебя не ужалили, мальчик.
В случае чего приду к вам за мазью, полковник, -- ответил я и ушел.
Глава 3.
– - Брось, Мартин. В конце концов, что ты ищешь и что хочешь доказать? Туманное дело, спору нет. Только такие истории почти всегда имеют очень простое объяснение. Ты будешь разочарован, оказавшись с носом. Послушай меня. Брось, Мартин.
Я разговаривал сам с собой, сидя в своем небольшом кабинете за письменным столом, заваленном бумагами. Вокруг все шумело. Из-за матовых дверных стекол доносилась дробь пишущих машинок, оживленные голоса, бесконечные телефонные звонки, перебранка, чьи-то поспешные шаги. То и дело кто-нибудь без стука заглядывал ко мне, вываливал на стол оттиснутые газетные полосы и забирал просмотренные, уходил и тут же возвращался. Время от времени звонил и мой телефон.
– - Купер слушает, -- отвечал я
– - А, Мартин, я по поводу той полосы... Так что будем делать?
Ко всем чертям эту полосу! К дьяволу эту историю! Почему бы не продолжить работу над статьей о ядерных исследованиях и не послать к чертовой матери историю с этим дважды умершим Прискоттом!
Дважды? Нет, черт возьми, я не сдамся. Потревожил осиное гнездо? Могут ужалить? Нет, я все равно доберусь до конца.
Вот почему я отправился повидать человека, который действительно был в состоянии помочь мне, -- к Тони Гарроне, моему другу еще со времен корейской войны. Сейчас он возглавлял частное сыскное агентство. Его контора находилась на тридцать пятом этаже небоскреба на Седьмой авеню и, судя по меблировке, дела у него шли весьма неплохо. Он встретил меня со своей обычной открытой улыбкой, протянув белую, холеную руку.