Рожденный бежать
Шрифт:
Чем выше я взбирался, тем сильнее припекало солнце, но после предрассветной прохлады жара скорее бодрила, чем изнуряла. Тут я вспомнил слова Эрика: «Если это воспринимается как работа, значит, ты работаешь чересчур усердно» — и решил выкинуть все из головы и не зацикливаться на своем маховом шаге. Я достал бутылку и потихоньку стал потягивать воду, наслаждаясь красотами каньона и наблюдая, как солнце золотит лучами вершины предгорья на том берегу реки. Достаточно скоро, как мне казалось, я окажусь где-нибудь там.
Минутой позже на тропу из-за поворота вынырнул Скотт, сверкнул в мою сторону улыбкой, поднял вверх два больших пальца и испарился. Сразу за ним появились Арнульфо и Сильвино и промчались мимо меня в раздувающихся парусами балахонах. Я понял, что, должно быть, приблизился к участку спирали. Я поднялся до следующего витка, и… вот оно — Гуадалупе-Коронадо. Моим глазам явилось нечто большее, чем побеленное здание сельской школы: там стояло несколько маленьких домиков и крохотный магазинчик, где продавалась теплая газировка и пыльные пачки печенья. И я, находясь на довольно большом расстоянии — 1500 метров, все-таки расслышал доносившиеся оттуда приветственные возгласы и грохот барабанов.
Группа бегунов только что отбыла из Гуадалупе и пристроилась прямо в затылок Скотту и двум его спутникам. Единоличным лидером среди всех была Дженн — Ведьмочка.
В ту же секунду как Дженн узрела свой шанс, она с радостью за него ухватилась. Во время перехода из Батопиласа она заметила, что тараумара бегут вниз под гору тем же манером, что и вверх, — управляемым, ровным ходом. С другой стороны, Дженн обожает лететь вниз по спускам сломя голову. «Это моя единственная сильная сторона, — говорит она, — поэтому я использую ее на всю катушку». Так что, вместо того чтобы изнурять себя поединком с Эрболисто, она решила предоставить ему возможность задать темп восхождения. Как только они достигли поворота в обратную сторону и приступили к долгому спуску, она вырвалась из группы преследования и начала стремительно удаляться.
На этот раз тараумара дали ей убежать. Она настолько оторвалась, что, к тому времени как достигла следующего подъема — узкой каменистой тропинки, круто идущей вверх, ко второму ответвлению трассы на расстоянии 94 километров, — Эрболисто и остальные члены группы не могли подобраться достаточно близко, чтобы ее окружить. Дженн чувствовала себя настолько уверенно, что у поворота остановилась перевести дух и снова наполнить водой бутылку. До сих пор ей невероятно везло с водой. Кабальо попросил юрикских крестьян рассыпаться по каньонам с кувшинами чистой воды, и казалось, всякий раз, как Дженн делала последний глоток, она тут же натыкалась на очередного добровольного помощника.
Она все еще с гулким бульканьем пила из полной бутылки, когда Эрболисто, Себастьяно и другие участники группы преследования в конце концов настигли ее. Они, не останавливаясь, неслись мимо, и Дженн пропустила их. Теперь, как следует напившись, она бросилась опрометью спускаться с холма. Вскоре она догнала их и оставила позади. Дженн мысленно представила себе дистанцию, чтобы прикинуть, как долго сможет продолжать уходить в отрыв. Посмотрим… сейчас будет спуск, потом отрезок по ровному месту — в деревню, дальше…
Бац! Дженн ляпнулась лицом на камни, подпрыгнула и проехалась на груди, прежде чем остановилась, оглушенная. Она лежала там, ничего не видя от боли. Коленная чашечка, похоже, была разбита, а рука перемазана кровью. Прежде чем ей удалось взять себя в руки и попытаться подняться, Эрболисто с командой вихрем промчались мимо нее по тропе. Один за другим они перепрыгнули через Дженн и исчезли, даже не оглянувшись.
Наверняка у них в мыслях только одно: вот, мол, что бывает, когда не знаешь, как надо бегать в горах, подумала Дженн. Ну что тут скажешь, в самое яблочко. Она медленно, стараясь не делать резких движений, встала на ноги и попыталась оценить возможные последствия. Ее голени напоминали пиццу, зато с коленной чашечкой, к счастью, все было в порядке, если не считать ушиба, а кровь, которая, как ей показалось, хлестала из руки, при ближайшем рассмотрении оказалась шоколадной пастой, вытекшей из разорвавшегося пакета с надписью PowerGel, который она спрятала в своей «переноске». Дженн сделала несколько осторожных шагов, потом побежала трусцой, чувствуя себя намного лучше, чем ожидала. Ей и в самом деле было настолько хорошо, что, добежав до подножия холма, она догнала и перегнала одного за другим всех тараумара, которые перепрыгнули через нее некоторое время назад.
— Брухита! — дико завопила толпа в Юрике, сразу обезумевшая, едва Дженн на обратном пути вбежала в деревню. Вся в крови, но с улыбкой, она миновала положенную отметку и лишь на секунду задержалась у медицинского пункта, чтобы вынуть из рюкзачка целый пакет с пастой, пока безумно счастливая мама Тита легонько обтирала влажным фартуком окровавленные голени Дженн, не переставая вопить: «Четвертая! Ты на четвертом месте!»
«Чего я? Я есть что? Какое-то место?» Дженн уже была на полпути из деревни, когда ее рахитичный испанский раскрыл ей истинный смысл того, о чем сообщила Мама Щита: она на четвертом месте. Впереди нее только Скотт, Арнульфо и Сильвино, и она постоянно покушалась на их лидерство. Кабальо подобрал ей отличное духовное имя: через двенадцать лет после «Ледвилла» Бруха вернулась, чтобы взять реванш.
Вот только бы ей суметь одолеть жару. Температура достигла 38 градусов в тот момент, когда Дженн вступила в горнило испытаний: восхождение по неровной тропе с массой подъемов и спусков в поселок Лос-Алисос. Дорога одной стороной вплотную подходила к отвесной каменной стене, которая взмывала ввысь на 914 метров, а потом на ту же высоту круто ныряла вниз. Каждый из холмов на дистанции, проходившей через Лос-Алисос, можно было бы отнести к категории самых трудных из всех, какие Дженн приходилось видеть, и по крайней мере полдюжины из них шли один за другим. Жара, мерцающим маревом зависшая над раскаленными камнями, казалось, пузырилась на ее коже, но Дженн была вынуждена плотно прижиматься к стене каньона, чтобы не сорваться в узкое ущелье, оступившись на краю тропы.
Дженн только что достигла вершины одного из холмов, как вдруг ей пришлось распластаться на стене: Арнульфо и Сильвино плечом к плечу неслись на нее как ненормальные. Охотники за Оленем всех захватили врасплох; мы-то ожидали, что тараумара весь день будут преследовать Скотта в затылок, а затем попытаются дунуть мимо него на финише, но вместо этого охотники на Оленя обдурили всех и вырвались вперед.
Дженн прижалась спиной к горячему камню, чтобы уступить им дорогу. Прежде чем она успела подумать, где Скотт, ей снова пришлось отскочить к стене. «Скотт бежал эту чертову дистанцию на таком пределе сил, какой я никогда не видывала у человеческого существа, — позднее рассказывала Дженн. — Он несся, выстукивая «топ-топ-топ-топ». Я сомневалась, заметит ли он меня вообще, настолько он был занят своим делом. Потом он поднял глаза и принялся вопить: "А-а-а-а, Брухита, ого-го-го-го!"».
Скотт остановился, чтобы рассказать Дженн о том, какая тропа впереди, и сообщить, где можно разжиться водой. Затем начал расспрашивать ее об Арнульфо и Сильвино: насколько они определили его? Как выглядели? Дженн прикинула, что у них преимущество ну, может, минуты три и наяривали они будь здоров.
— Прекрасно, — кивнул Скотт, хлопнул ее по спине и умчался.
Дженн смотрела, как он бежит, и заметила, что он несется по самому краю тропы и прижимается к ней на поворотах. Это был старый трюк Маршалла Алрича: из-за этого человеку, бегущему первым, бывает труднее оглядываться назад и видеть, как вы подкрадываетесь сзади. В конечном счете Скотта не удивил большой маневр Арнульфо. Теперь Олень преследовал охотников.
«Просто одолей дистанцию, — сказал я себе. — Никого больше. Только дистанцию».
Прежде чем приступить к восхождению к Лос-Алисос, я остановился, чтобы взять себя в руки. Опустив голову в речку, я подержал ее там, надеясь, что вода охладит мой пыл, а дефицит кислорода вернет меня к действительности. Я только что добрался до середины пути, на что у меня ушло всего около четырех часов. Четыре часа на тяжелый марафон по бездорожью в пустынном пекле! Я настолько опередил график, что почувствовал желание состязаться: насколько трудно победить Босого Теда? Ему, должно быть, больно топать по этим камням. И Порфилио выглядел так, будто старается изо всех сил…