Чтение онлайн

– Я тут, Ваше величество, - ответил ей бледный господин Жори, подлетев на коротких кривых ножках.

– Заготавливаются ли припасы на случай осады? Достаточно ли довольствия в войсках? Как обстоят дела в провинциях, которыми мы правим? – я хмыкнул и покачал головой, ибо королева задала кучу вопросов, которые к кастеляну относились, как вши к лобку невиннейшей принцессы.

– Припасы заготавливают, Ваше величество. Уже заготовлено мяса копченого двести семьдесят три…

– Цифры оставь казначею, - велела Её милость. – Что с остальным? Ответит кто-то мне?

– Довольствия достаточно, - подтвердил магистр, сделав суровое лицо еще суровее, словно жесточайший запор терзал его зад и не давал всей злобе и тьме выйти наружу. – Войска готовы, если прикажете, хоть сейчас мы выступим. Разрозненные группы соглядатаев дежурят на границе, где лагерем испанцы стали. Все донесенья лично мне передаются.

– Отлично. Ознакомлюсь с ними позже, - кивнула королева и прищурила глаза. – А что в провинциях?

– Народ гудит, Ваше величество, - сказал другой мужчина, чья голова была покрыта жесткими курчавыми волосами, а кожа слабо отливала оливковым цветом. – Все, как обычно. Налоги, эпидемии, разгул бандитов. Но гудение это слабое, на рассерженный улей совсем непохожее.

– Благодарю, сиятельный граф, - сказала она, внимательно посмотрев на хорьковую рожицу светлейшего герцога, переливавшегося пятнами, как стыдливый хамелеон из далекой Мавритании. – Но если улей гудит, то лишь вопрос времени, когда пчелы станут жалить, а не мёд творить. Видимо, слишком долго скорбела я по утрате своей, глаза закрывая на то, что в мире творится. Отныне будет все иначе. Все донесения мне в первую очередь. Поднять книги учета по налогам и принести в мои палаты. И еще. Великий магистр. Организуйте стол переговоров с испанской бесстыдницей, так дерзко и нелепо вторгшейся в нашу страну.

– Но Ваша милость. Это опасно… - пролепетал сиятельный герцог де Кант-Куи, напялив маску вероломного хорька-содомита.

– Опасно сидеть на троне, протирая шелк и ничего не делать. Изволишь перебить нас еще раз, и милости тотчас лишишься. Сейчас идите все и поскорей готовьте встречу!
– она обожгла его ледяным спокойствием и самолично окунула в моральный чан помоев, чего не было уже давно. А когда за последним вельможей закрылась дверь тронного зала, тяжело вздохнула.

– Теперь он зубы будет скалить злобно, Ваше величество, - сказал я, повернувшись к королеве. А повернувшись, удивился, ибо с королевы будто сдули усталость и грусть. – Укусит вас сей блядин сын, покуда вы его зубов не лишите.

– Я знаю, мой острослов. Я знаю. Готовься тоже. На встречу ты со мной пойдешь, - теперь настал мой черед вздыхать. Ох, не интриг и заговоров я ждал, когда ехал со старым рыцарем на турнир. Определенно не интриг и заговоров.

Как всегда и бывает после целительной прочистки анального дристалища едкими и суровыми словами монарха, в замке наступил определенный порядок и нирвана. Рыцари больше не носились разрозненными группами по внутреннему двору, а заняли обширное поле за воротами, где расстелили свои шатры. Честный люд спокойно вздохнул и принялся с удвоенной силой стаскивать в цитадель припасы, заготавливать камни и кипящую смолу, которую поднимали на крепостные стены в больших почерневших котлах. Даже сиятельный герцог Блядская рожа не нервировал своим присутствием и оскалом хорька отдельных вельмож. Ну а великий магистр, носящий длинное и неудобное имя – Великий магистр Роже Филипп Антуан Пьер-Мари де ла Круа Шон Пу и из-за чего его просто называли великим магистром меча, явился в тронный зал и сообщил королеве о том, что все готово к встрече, которая состоится завтра под белым флагом добра и невинности. В настроении близящейся нервотрепки замок и отошел ко сну, а утром, лишь только взошло солнце, трубачи на стенах всполошили всех спящих диким воем своих труб по приказу королевы.

Сама королева, облачившись в белое платье и укрыв прекрасное лицо тончайшей вуалью, села на приготовленную ей лошадь тоже белого цвета и в сопровождении великого магистра, зевающей Софи, светлейшего герцога де Кант-Куи, страдающего тихим метеоризмом после бобовой каши, господина кастеляна Жори, забавно семенящего ножками в седле, и, собственно, меня, направилась на цветущий луг за воротами замка. Там проворные слуги уже возвели шатер с двумя флагами Франции и Испании, поставили круглый стол, стулья и приготовились к встрече.

Не успели мы рассесться за столом, причем мне, как острослову Её милости, места не нашлось, посему я сел на маленький табурет позади королевы и принялся строить рожи светлейшему хорьку-говнокраду. Отвлекся я лишь тогда, когда лицо и дряблые щеки герцога де Кант-Куи покраснели от гнева, а в шатер вступила сама испанская королева вместе со своими ближайшими советниками. Но не она явилась причиной моей одышки, бешеного стука сердца и слез, застывших в уголках глаз. По левую руку, за спиной королевы, я увидел Джессику, дочку мельника. Она, без стеснения раскрыв прелестный рот, лицезрела меня похожим взглядом.

– Изабелла, - сказала испанская королева, задрав подбородок. Я облизнул пересохшие губы и, оторвав, наконец, взгляд от Джессики, посмотрел на владычицу Испании. Её нельзя было назвать красивой. Лицо было округлым, глаза впалыми и маленькими, губы тонкими и постоянно извивались, как дождевые черви, а подбородком можно было бы крошить камень, если бы кто-нибудь додумался использовать лицо испанки в качестве долота. Но фигурка у нее была вполне ничего, хоть и все прелести были скрыты под корсетом и простым охотничьим костюмом, украшенным золотой вязью.

– Маргарита, - холодно сказала Её милость, смерив гостью таким взглядом, словно перед ней чумная псина с язвами на сиськах. – Не ожидала тебя увидеть так скоро и так дерзко, сестра моя.

– Ой, выбрось ты свой вычурный политес в отхожую яму, - не слишком тактично ответила испанка, без спроса занимая стул напротив Её милости. – Разве не получала ты нашего письма, что делаешь теперь такие круглые глаза, полыхающие льдом?

– Никакого письма я не получала, - ответила Её милость, ничуть не выдав волнения или гнева. Я снова ей залюбовался, а переведя взгляд на Джессику, заметил на лице былой подруги маску ревности.

– И не называла в ответном письме меня «Вдовствующей пяздой»? – пытливо спросила Маргарита.

– Нет. И слов таких не знаю.

– И не насмехалась над делами прежних дней?

– Уволь, сестра, - поморщилась Её милость, постучав аккуратными ноготками по столу. – Не я пришла к тебе в страну с мечами, копьями и смердящим войском, заметь.

– Замечу.

– Еще не отошла я от скорби по владыке сердца моего, а ты, как волчица, набросилась на мои оголенные нервы и беззащитные земли.

– Как волчица? Прекрасное сравнение, Изабелла, - прошептала испанка, изменившись в лице и став похожей на проклятую цыганку, что детей из чужих домов воруют и своих русалов бородатых в ответ подсовывают.

– Ты знаешь, чужда я пустой лести, - ответила Её милость, сжав губы. Затем, чуть помедлив, отдала новый приказ. – Покиньте нас. Хочу наедине поговорить я со своей сестрой, хоть яд она так сильно источает, который заставляет слезиться глаза. Софи останься. И ты, Матье, раз клятву дал.