Чтение онлайн

среди которых есть много как целебных, так и ядовитых. Их фургоны стали прекрасно приспособленными для любых случайностей кочевой жизни – всегда будучи домом, он в любой момент мог стать крепостью при нападении туземцев или ковчегом при внезапном наводнении. Лошади буров прекрасно приспособились к степным условиям, и сами буры стали прирожденными наездниками. Чтобы отличить себя от жителей колонии, буры, живущие во внутренних районах, стали называть себя африкандерами или африканерами.

Разумеется, на первых порах порывать связи с Мысом никто не собирался. Почти все буры регулярно наведывались туда, чтобы пополнить запасы свинца и пороха, обменять шкуры и слоновую кость на европейские товары, зарегистрировать свою ферму и тд. Но законам колонии никто из них подчиняться не желал, а робкие попытки чиновников наложить на африканеров какие-то обязанности вызвали у последних только одно стремление – уйти подальше, туда, где никто их не достанет. В результате многие фермы оказались в таких местах, что связь их жителей с европейской цивилизацией поддерживалась лишь бродячими торговцами и странствующими пасторами. Так формировался характер буров – людей самостоятельных, независимых, не терпящих над собой ничьей власти, глубоко религиозных, гостеприимных к друзьям и беспощадных к врагам.

Быт их был крайне примитивным, если не сказать убогим. Пригодное для строиельства дома дерево было далеко не везде, поэтому дома часто делались из смеси глины с навозом, крыша покрывалась соломой или тростником. Независимо от количества проживающих в доме обычно было три комнаты – одна предназначалась для жилья, другая служила столовой, третья – кладовой. А семьи у буров были большими. Обычно буры создавали семьи, когда им еще не было двадцати лет. Женщины рожали много детей, и семья с пятнадцатью детьми была обычным делом (правда, многие дети не доживали до зрелого возраста). Часто бывало так, что сыновья оставались на той же ферме, и под одной крышей жило три-четыре поколения людей. Главой такой семьи был старший мужчина, окруженный почти божественным почитанием, и его слово было законом для всех обитателей фермы. Условия жизни были таковы, что до старости доживали немногие, и старики были хранителями бесценного опыта.

Физический труд и хорошее питание отражались и на внешнем облике людей. Путешественники описывают буров как людей рослых и физически крепких (некоторые с сожалением отмечают, что и в женщинах крепости и силы было больше, чем изящества).

Мебель была самодельная, вместо стульев часто использовались черепа волов, вместо постели – деревянная рама, набитая сеном и застеленная кожей. Вообще кожа применялась везде – из нее была одежда, обувь, палатки и некоторые предметы мебели, благо недостатка в ней не было. Мяса тоже хватало, так что никто не голодал. Почти все национальные блюда африканеров – варианты голландских, немецких и французских блюд с поправкой на местные условия.

Такая оторванность от внешнего мира сказывалась на характере и привычках буров. Новые веяния из Европы сюда не проникали. Многие буры за ненадобностью не умели читать и писать, хотя некоторые семьи нанимали учителей из Европы, которые давали их детям необходимое образование. И обделенными буры себя не ощущали: они жили в полном согласии с природой, вельд давал им все необходимое для жизни, а ежегодные поездки в Мыс позволяли получить недостающее. Периодически происходили встречи соседних общин, где звучала музыка, устраивались состязания и игры, молодежь находила себе женихов и невест. Путешественник Эдвард Блаунт писал, что буры не испытывают ни в чем недостатка, так как имеют все необходимое. На каждой ферме есть свои каменщики, кузнецы и тд. (часто использовался труд готтентотов). Жизнь их была неторопливой и размеренной. Любая трудность или проблема тщательно рассматриваются со всех сторон и пути ее решения долго обсуждаются: но, когда решение принято, выполняется оно твердо и неукоснительно.

Наличие слуг-готтентотов имело и определенные последствия: христианская мораль на них не распространялась, и использовать их женщин в качестве наложниц не считалось сильно предосудительным. Результатом стало появление метисного населения, получившего название гриква и ставшего отдельной этнической группой.

Заметное место в жизни занимала охота – не для забавы, поскольку боеприпасы были дороги. Охота на травоядных давала шкуры и мясо (если сами буры не ели мясо, к примеру, зебр, то оно шло в пищу туземным слугам), кроме этого, таким образом буры охраняли свои пастбища. Охота на хищников велась ради охраны стад. Количество дичи в те времена было невероятным. Все отчеты путешественников пестрят эпитетами превосходных степеней. Дефицит боеприпасов привел к тому, что ни один выстрел не должен был пропасть даром. Иногда во время большой охоты пуля вырезалась из туши жертвы с тем, чтобы тут же снова ее зарядить. И экзамен для юноши, становящегося мужчиной, был прост – пойти на охоту с одним зарядом и вернуться с добычей.

Кажущаяся такой прекрасной жизнь не была по современным понятиям очень легкой. Климат не всегда благоприятствовал земледелию – засуха, саранча и прочие неприятности были обычным делом. Болезни, со многими из которых бороться не умели, иногда выкашивали целые семьи. К этому добавлялись набеги местных племен, для борьбы с которыми буры созывали вооруженные отряды, названные коммандо. Буры выработали и собственную тактику, позволявшую им в полной мере использовать свои преимущества в вооружении. Выглядело это просто и напоминало приемы монголов или скифов – всадник приближался на расстояние выстрела, стрелял и удалялся на безопасное расстояние, перезаряжал ружье, снова приближался и стрелял. Разумеется, зарядить на ходу кремневое ружье (процедура насчитывала более десятка операций) было нелегко, но тренировкой буры доводили все движения до автоматизма и добивались скорострельности в 2-3 выстрела в минуту. В рукопашную схватку буры почти никогда не вступали – численное преимущество почти всегда было на стороне туземцев, а удар копьем или отравленная стрела бушмена могли стать смертельными.

Нежелание буров кому-либо подчиняться проявлялось и здесь – дисциплины в коммандо практически не было, предводитель коммандо избирался голосованием на время похода и реальной власти или рычагов воздействия на подчиненных не имел; подчинялись ему только тогда, когда считали это целесообразным. Часто буры вооружали своих туземных слуг и метисов, которые представляли собой весомую силу. В одном из отчетов написано, что в 1774 году отряд из 100 белых и 150 полукровок совершил набег на враждебных бушменов, в результате которого было убито около 500 человек и 250 были взяты в плен и отданы фермерам в качестве слуг. Практически туземцы, попавшие к бурам таким образом, становились не слугами, а рабами.

Религией буров был кальвинизм, и это учение приобрело в понятиях буров свою крайнюю форму. Буры почитали Ветхий Завет более, чем Новый. Свою судьбу они видели повторением судьбы Авраама, Моисея и иных ветхозаветных пророков. Жили они почти в тех же условиях; так же обрабатывали землю, растили скот, боролись с язычниками. Все в этом мире было предопределено, и менять что-то было только во власти Господа. Одним народам Господь судил быть господами, другие предназначались им в услужение; уничтожить язычника – не грех, ибо так поступали многие библейские герои, уничтожавшие целые народы до последнего человека. Если буру понравилась земля и он решил устроить ферму здесь – значит, Господь дал ему эту землю. Если урожай погиб в результате засухи или его уничтожила саранча, или степной пожар – значит, Господь посылает испытание, которое надо выдержать, не ропща. Если все идет хорошо – это угодно Господу. Если плохо – неугодно. Такой взгляд на мир мало напоминал современные понятия, но только он давал возможность выжить в тех непростых условиях.

Известный писатель Генри Райдер Хаггард, начинавший свою карьеру как колониальный чиновник, в своей статье «Последняя бурская война» характеризовал буров следующим образом (прошу прощения за длинную цитату):

«Буры действительно необычный народ, хотя и не очень трудолюбивый. Они достаточно религиозны, но их религия берет свое начало из самых темных и мрачных страниц Ветхого завета; им чужды мягкость, доброта, милосердие, они редко читают Евангелие. Зато восхищаются историями о том, как израильтяне зверски расправлялись со старцами, а в своем собственном положении видят сходство с первыми поселенцами земли обетованной. Подобно им, буры считают себя людьми, избранными Богом, который возложил на них миссию по искоренению местных языческих племен, и поэтому они всегда готовы по примеру из священного писания к убийству и грабежам. Именем Бога, которое у них всегда на устах, они прикрывают свои порой весьма сомнительные заявления.

В личном плане буры – прекрасные люди, но, как правило, несимпатичны…

Ростки цивилизации не проникают в жизнь обычной бурской семьи. Образ жизни бура потряс бы любого английского труженика. Его жилище часто очень запущено, убого и до крайности неопрятно. Сам он необразован и совершенно не беспокоится об образовании своих детей. Живет сам по себе в центре большого земельного надела милях в десяти-двенадцати от ближайших соседей; его не интересуют ни события, которые происходят в мире, ни мнение окружающих, трудится он очень мало, но с каждым днем богатеет за счет прироста поголовья скота. Расходы у него минимальные, и к старости он становится весьма состоятельным человеком. Из значительных событий своей жизни он может вспомнить какой-нибудь случайный набег на местное племя туземцев в составе отряда «коммандос», посещение политических собраний и три-четыре ежегодных поездки с семьей в ближайший город для присутствия на заседаниях духовной общины «Нахтмаал». Иностранцев, особенно англичан, он ненавидит, но дружелюбен и гостеприимен с соотечественниками. Разумеется, что, живя как удельный князь, в изоляции от окружающего мира, он в конце концов начинает смотреть на все оставшееся человечество как бы свысока, испытывая по отношению к нему чувство глубокого презрения.

Законы и налоги – эти понятия ненавистны для бура. Он считает актом неслыханной дерзости, если его вдруг осмелятся вызвать в суд для дачи пояснений по поводу своих противоправных действий.

Буры всегда отличались тем, что постоянно против кого-нибудь бунтовали; они бунтовали против руководства компании, когда Мыс принадлежал Голландии, они бунтовали против английского правительства на Мысе, они всегда были на грани мятежа против собственного правительства в Трансваале…. А дело все заключается в том, что основное их большинство не терпит никаких правительств, потому что правительства устанавливают закон и порядок…