Чтение онлайн

— Ну вот, все у тебя получилось, — весело сказала она. — Ты цел и невредим.

Джеред вспомнил девочку, которая, сидя у него на коленях, болтала ногой и била каблуком ему по колену; мальчика, заехавшего ему локтем в нос.

— Не считая отдельных изъянов.

— Ты же сам говорил, что они придают своеобразие.

— А я-то надеялся, ты поцелуями залечишь мои раны.

— Напрасно. Мне даже нравится твой вид. — Она повернулась и едва не наткнулась на Джереда.

Он понимал, надо дать ей пройти, но не мог двинуться. Ему отчаянно хотелось ее поцеловать.

— Нравится мой вид? — спросил он хрипло. Надо было взять себя в руки, пока он не потерял голову и не соблазнил матушку Клаус. Улыбнувшись, Джеред похлопал по подушке на животе. — Тебе нравится мой упитанный вид?

Напряжение разрядилось, и Шейла улыбнулась.

— В ближайшие шесть месяцев у меня будет такой же.

Глядя в ее сияющие от счастья глаза, Джеред осознавал, что для него она останется прекрасной всегда, стройная ли, как сейчас, или округлившаяся в ожидании ребенка.

Он подошел к столу, где оставил свои вещи, развязал широкий черный пояс и принялся расстегивать куртку, в которой играл Санта-Клауса. Шейла осматривала полки и пустые коробки в углу.

— Что ты ищешь? — спросил Джеред, вытащив подушку и с облегчением вздохнув. — Следы вредительства?

— Проверяю. Мне кажется, злоумышленник в ближайшее время попытается прогнать тебя из магазина.

— Вполне возможно. А может, ему самому уже надоели собственные шуточки или он понял, что ты не отступишь, пока его не найдешь?

— Может быть, — ответила Шейла, но ей было тревожно.

Продолжая поиски, она старалась не думать, что пару минут тому назад Джеред едва ее не поцеловал и она этого хотела! И не только этого. Она хотела, чтобы он вновь стал ее мужем.

А если они снова не найдут согласия? Сможет ли она еще раз пережить разочарование? Нет, она не имеет права рисковать судьбой ребенка, для которого уготована жизнь здесь, в Квайет-Бруке, такая, какую она мечтает ему создать.

Шейла окинула Джереда взглядом. Темные вьющиеся волосы, серьезные глаза. Прекрасный мужественный человек. Относился к ней как к равной и любил ее, как мог. Слишком замкнут. И дал уйти ей без сопротивления. Вряд ли он изменится, так что нечего и мечтать о будущем.

Она должна быть сильной и остаток времени употребить на подготовку рождественских праздников, чтобы он почувствовал, что жизнь маленького городка может быть интересной, а дети приносят не только огорчение, но и счастье.

Шейла еще раз осмотрела коробки с подарками. Все было в порядке. А был ли злоумышленник сегодня здесь? И что будет завтра — неизвестно. Видно, Джереду придется провести здесь еще не один день.

— Я так горжусь тобой, — сказала Шейла, улыбаясь и поворачиваясь к нему. Пусть он видит, как она счастлива, оттого что он помогает магазину выжить. И обнаружила, что Джеред стоит раздетый и натягивает рубашку на мощный обнаженный торс. Сердце у Шейлы перевернулось в груди. Джеред, видимо, занимается спортом. Он всегда был в хорошей форме, но сейчас… сейчас… — О, новый спортивный Джеред, — непринужденно заметила она, надеясь, что лицо ее не выдает охватившего ее желания.

— Что, впечатляет? — криво усмехнулся Джеред, застегивая рубашку. — У меня оказалось много свободного времени, вот я и посвятил его спорту.

«Впечатляет» — не то слово, которым можно было бы описать ее чувства. Но сказать об этом она не могла. Шейла оперлась спиной о стол. Это аморально — желать его физически, когда они духовно так далеки. Но ей так хотелось крикнуть Джереду: возьми меня! Прямо сейчас! Вот здесь, на рабочем столе.

Шейла в изнеможении тряхнула головой, прогоняя греховные мысли… Где ее здравый смысл? Ведь Джеред за ней наблюдает.

— Хочешь посмотреть, как я буду переодевать джинсы? — спросил он, показывая на широкие красные штаны Санта-Клауса.

— Нет, конечно! — Лицо у нее горело. Она бросилась к двери и нырнула в волшебный мир магазинного Рождества, подальше от этого столь притягательного, но уже чужого ей Джереда.

Шейла пошла к эскалатору, собираясь предупредить отца, что уезжает домой и больше сегодня не вернется. Она шла, тихонько подпевая рождественской песне, приветственно махала рукой покупателям, с улыбкой смотревшим на ее костюм матушки Клаус, и чувствовала себя в эту минуту почти счастливой благодаря Джереду. А вот полное счастье у нее будет, только если она совершит чудо.

Но Шейла понимала, что чудес не бывает. Если Джеред сможет переломить себя, отбросить свои тяжелые воспоминания о детстве, которое сформировало весь комплекс его недостатков, мешающих построить именно то семейное счастье, о котором она мечтала, то все будет в порядке. А если нет?

Но парадокс был в том, что, страшась быть несчастной с Джередом, она начинала сомневаться, будет ли счастлива без него.

Следующий день прошел спокойнее. Джеред даже почувствовал, что начинает осваиваться со своей ролью. Нельзя сказать, что он получал от этого удовольствие, но и не испытывал таких мук, как накануне, если не принимать во внимание, что временами он оказывался близко от Шейлы, испытывая постоянную душевную боль при мысли о приближающейся разлуке и разводе. А развод был неминуем. Джеред не мог рассчитывать, что Шейла, со своим стремлением к счастью и совершенству в этом несовершенном мире, сможет стать другой, но по-своему был прав, считая, что мог бы ужиться с ней и такой, если бы она в свою очередь принимала его таким, какой он есть. Но она, судя по всему, на это не пошла бы, и он не винил ее, считая, что каждый имеет право на свою точку зрения.

А проблема с ребенком? Он был уверен, что никогда не станет таким хорошим отцом и гражданином, как Мак, обожающий свою семью, родной город и его традиции, открытым, легко сходящимся с людьми, а именно такого хотела для своего ребенка Шейла. Черт подери, ведь и он желал бы того же для своего ребенка! И не его вина, что он не может стать таким отцом, вернее, не совсем его.

Вот поэтому развод и был неизбежен.

Наблюдая, как Шейла управляется с ребятишками, Джеред не сомневался, что она будет прекрасной матерью. Вот она наклонилась к следующему малышу. Похоже, он не очень хотел общаться с Санта-Клаусом, но его мама настаивала. Джеред видел, как Шейла успокаивала мальчика — нежно тронула его за щечку, что-то тихо сказала. Сколько же он потерял в детстве, думал Джеред с тоской, живя с отцом, которому было неведомо слово «ласка»! А теперь ласки ждут от него.

Малыш перестал плакать, и Джеред облегченно вздохнул. Только радовался он недолго. Мама — совсем юная, с усталым лицом — подвела к нему мальчика.

— Я хочу сфотографировать Брайена с Санта-Клаусом для его прабабушки, — сказала она, усаживая ребенка Джереду на колени. Ее карие глаза были серьезны. — Она совсем старенькая, живет в приюте, и только дети могут заставить ее улыбнуться.

Джеред посмотрел на маленького Брайена. Тот сидел, надув губы, и тер глаза.

— Постараемся, — пообещал Джеред.

Женщина с сомнением окинула их взглядом, спустилась по настилу вниз и подняла фотоаппарат.

Джеред нагнулся к ушку малыша и ласково сказал:

— Скажи мне, мальчик, нравится тебе жить в Квайет-Бруке? Тебе здесь хорошо? Видишь ли, ты должен мне сказать, потому что здесь скоро появится маленький ребенок, а я хочу, чтобы он тоже был счастлив.

Малыш забыл, что собирался заплакать, и с интересом уставился на Джереда. А у того в горле стал комок.

— Вот и умничек, — похвалил его Джеред. — А теперь улыбнись своей прабабушке, а она улыбнется тебе, когда увидит твою карточку. — Маленький Брайен издал какие-то звуки и улыбнулся. Его мама щелкнула фотоаппаратом. Брайен схватил ручонкой Джереда за бороду и потянул. Джеред рассмеялся.