Чтение онлайн

Ее отзывчивость, способность мириться с его холодностью, да и постоянное их общение пошатнули его сопротивление. Пока он работал на компьютере, все его мысли были о Шейле. Как она нужна ему со своим теплым, уютным и идеальным мирком!

Но совместная жизнь по-прежнему страшила его. Он мог доказать Шейле, что любит ее, но по-своему. Он не ощущает в своем сердце тех чувств, которые волновали Шейлу.

Джеред вдруг подумал, что он и Шейла — полная противоположность друг другу. Они живут как бы по разную сторону стен дома. Она — внутри, в тепле, уюте, а он — снаружи, на холоде, заглядывая в чужое окно и мечтая о том, чего никогда не будет.

Холод и снег — вот что ему сейчас нужно! Джеред пошел к черному ходу и стал надевать куртку, торопясь уйти от Шейлы, чтобы хоть немного побыть одному, и тут вдруг сообразил, что понятия не имеет, как вешать рождественские гирлянды. Стало быть, ему потребуется ее помощь.

Шейла стояла у лестницы, наблюдая за Джередом. В душе ее царил покой. Она подумала, что морозная лунная ночь со сверкающими на небе звездами — самое подходящее время для путешествия Санта-Клауса. Только этот Санта был одет в джинсы и куртку и время от времени чертыхался. Такая ночь вселяла надежду. Это была ночь исполнения желаний.

— Подвинь гирлянду чуть-чуть влево, тогда фигура будет как раз посередине, — крикнула Шейла, показывая рукой нужное направление.

Джеред поправил гирлянду, закрепил ее, как ему объяснила Шейла, подключил к сети и спустился вниз. Шейла поджидала его. Взяв за руку, она потянула его за собой.

— А теперь куда ты меня тащишь?

— Вознаграждать за примерное поведение. — Она сверкнула озорной улыбкой. — Хочу скрасить тебе ночь.

— Прямо здесь? — Он представил себе ее гибкое тело, но тут же отогнал видение. — Я слышал о снежных перинах, но мне кажется, на них без одежды будет не так уж уютно.

— Я совсем не это имею в виду, и думаю, ты догадываешься, — улыбнулась Шейла. Она привела его к боковой дорожке в конце газона. Потом все с той же радостной улыбкой, мурлыча песенку «Веселого вам Рождества», торопливо вернулась к гаражу и включила наружный свет.

Темное пространство вокруг гаража вспыхнуло красными, зелеными, синими и оранжевыми огоньками. А на крыше весело засверкал красно-белый силуэт Санта-Клауса в санях. Джеред смотрел и думал: неужели это сделал он? Сам?

— Ну как, нравится? — спросила, вернувшись, Шейла.

— Чудо! — взволнованно воскликнул Джеред.

— Молли понравится, — кивнула Шейла. — Я обязательно скажу ей, что ты сделал это для нее.

— Нет, не для нее, Ши.

— Конечно, для нее, — с сияющей улыбкой возразила Шейла. — Тебе только кажется, Джеред, что ты боишься детей. А на самом деле ты прекрасно с ними ладишь. Когда оттаиваешь.

— Нет, ошибаешься. — Джеред понимал, что должен объяснить ей, как он сейчас себя чувствует и почему не может остаться. Иначе ему не уехать. Никогда.

А уехать необходимо. Было бы невыносимо наблюдать, как она носит его ребенка, как расцветает в материнстве. А постоянно желать ее, зная, что она никогда больше не будет ему принадлежать? Нет, лучше высказать все начистоту и разом со всем покончить! Он не в состоянии больше выдерживать ее близость.

— Ты еще немного боишься стать отцом, Джеред, — словно угадав его мысли, тихо сказала Шейла. — Но я вот наблюдаю за тобой и могу с уверенностью сказать: из тебя получится прекрасный отец.

— Думаю, тебе не стоит на это надеяться, — покачал головой Джеред, не отрывая взгляда от разноцветных огоньков. Шейла молчала, и Джеред не выдержал и взглянул на нее.

Ее сияющее лицо померкло. Сердце у Джереда разрывалось, но выхода не было. Он знал свои возможности, пусть узнает и она.

— Я повесил эти лампочки, чтобы порадовать тебя; я ездил с тобой за елкой, которую ты сначала забраковала, а потом захотела вернуть; потом разыскивал пропавшего рождественского деда Молли; искал злоумышленника; исполнял роль Санта-Клауса; танцевал с тобой… — он перевел дыхание, — и только ради того, чтобы доставить тебе радость. Никакого другого смысла для меня это не имело.

Ему надо было уйти сразу же, а не стоять тут при свете рождественских огней, причиняя ей боль, но он не мог. Шейла должна понять, что из него не получится ни хороший отец, ни хороший муж. Он не чувствует ничего, кроме потребности быть с ней рядом. Чувства Шейлы гораздо богаче. Это можно прочитать в ее глазах. И в каких бы рождественских хлопотах он ни участвовал, сколько бы радости ни доставлял Шейле, ему самому эта радость была неведома.

Джеред коснулся щеки Шейлы и вытер катившуюся по ней слезинку.

— Я старался, как мог, доставить тебе счастливые минуты. Факт, Ши, в том, что я никогда не стану тем человеком, который тебе нужен. Формально я совершаю какие-то действия, но в душе ничего не ощущаю, а быть тебе в тягость я не хочу.

Презирая себя, Джеред повернулся и пошел к дому. Он должен вернуться в Топику. Конечно, это не дом. Домом в его представлении всегда будет место, где живет Шейла, независимо от того, женаты они или нет; но быть с ней рядом и надеяться на то, чего никогда не произойдет, он больше не мог.

Едва он вошел в прихожую, следом за ним появилась Шейла.

— Джеред, пожалуйста, не уезжай.

Он медленно повернулся к ней.

— Нет смысла оставаться дольше. Нет смысла, потому что мистер Грисвелд ведет себя вполне прилично, с тех пор как ты поймала его с поличным, и не замышляет новых козней.

— Ты знал?

— Скажем так. Я, не теряя времени, пошел за тобой следом.

У Шейлы от изумления открылся рот.

— Ты хочешь сказать, что Санта, который приветствовал прохожих, был ты?

— Да, — кивнул Джеред. — Я стоял с другой стороны елки перед зданием суда, когда ты с мистером Грисвелдом вела разговор. — Джеред прошел в ярко освещенную кухню, где остро чувствовался рождественский запах остролиста. Шейла следовала за ним.

— Значит, ты знал, что я обнаружила злоумышленника, и ничего мне не сказал?

— Как и ты, дорогая. — Он бросил на нее насмешливый взгляд и выдвинул ей стул.

— Но я — это понятно. — Она сняла куртку и повесила ее на спинку стула. Продолжая стоять, посмотрела ему в глаза долгим испытующим взглядом. — Если ты знал, что злоумышленник пойман, почему же ты остался?