Чтение онлайн

Как только они оба уселись, хозяйка и её осуждающие брови оставили их с двумя меню, а к ним подошёл мужчина-сервер.

— Здравствуйте. Меня зовут Фред. Могу я предложить Вам что-нибудь выпить для начала?

Сервер выглядел как человек, который уже давно работал. Он видел всё хорошее, плохое и ужасное в работе официанта на Рождество на Манхэттене и выжил, чтобы поработать ещё один день, потому что деньги, которые можно было заработать, стоили этих хлопот.

— Вино? — спросил Ксандер, потянувшись за картой вин и посмотрев на неё. — Может быть, бутылочку красного?

— Да, пожалуйста, — сказала она с облегчением.

Ей это было необходимо, потому что Ксандер оказался многоликим. И перед его новой стороной, которую он открыл сегодня вечером, — заботливым романтиком — устоять было невозможно.

Они начали с маринованных оливок и фокаччи. С его предложением она согласилась от всей души, хотя выбор закусок заставил её на мгновение задуматься, не из тех ли он парней, которые любят заказывать на свиданиях всё подряд.

Не то, чтобы это было так. Свидание. Далеко не так. Но всё же — она заказывала себе основное блюдо. И уже знала, чего хочет.

Посмотрев на сервера, она сказала.

— «Pansotti di Zucca», пожалуйста.

По сути, это было модное название равиоли с тыквой. Как бы она ни была взволнована предвкушением блюда, ресторан потерял очки за то, что не написал понятно, что это за блюдо, для посетителей, которые не понимали языка меню ресторана.

Ксандер заказал ризотто с морепродуктами, затем повернулся к ней и улыбнулся.

— Почему ты выглядишь таким довольным? — спросила она, прищурившись.

— Я доволен, потому что впервые, возможно, за целую вечность, сижу в ресторане напротив женщины, которая ест углеводы. И я особенно доволен, потому что хотел попробовать «Pansotti di Zucca», так что, предупреждаю, я буду пробовать его тайком.

Её брови взлетели вверх.

— Это мы ещё посмотрим. И что ты хочешь сказать? Супермодели нулевого размера ростом в шесть футов не едят равиоли? Я в шоке, — она прижала ладонь к груди, чтобы ещё больше выразить свой неприкрытый шок, а затем наклонилась вперёд и покачала головой в знак сочувствия. — Должно быть, это было так тяжело для тебя. Как ты вообще выжил, встречаясь с моделями столько лет?

Он закатил глаза, но не смог полностью скрыть улыбку.

— Ревнивая? — спросил он.

— Голодная, — ответила она. — Где эта фокачча? Прошло уже несколько часов, я говорю часов, с тех пор, как я ела последний раз.

— Хорошо. Извини за то, что я наговорил.

Её губы дернулись.

— Нет. Это я сожалею. И не должна была дразниться. Я немного завидую. Не могу пользоваться ни одним из верхних шкафов в своей квартире, потому что я слишком маленькая. О, если бы я была ростом шесть футов. Подумать только, сколько дополнительного места для моей рождественской коллекции кружек.

Его глаза расширились.

— Боже правый. У тебя есть коллекция рождественских кружек?

— Есть, — она гордо ухмыльнулась.

— Она такая же обширная, как коллекция рождественских свитеров?

— Даже больше, — сказала она ему.

Он вздохнул.

— Не могу поверить, что я это говорю, но мне кажется, что я должен это увидеть. Конечно, чисто из любопытства.

— Конечно. И я с удовольствием покажу тебе их в любое время. Это мой маленький способ поднять рождественское настроение таким хмурым ворчунам, как ты.

— И у тебя это так хорошо получается, — сказал он, пристально посмотрев на её свитер.

— Спасибо, — она приняла комплимент, прекрасно понимая, что это, в равной степени оскорбление. — Но я скажу, что ты становишься лучше.

— Становлюсь? В чем именно?

— Рождество. Сегодня ты терпеливо переносил толпы людей и покупки, даже когда я заставила тебя стоять в очереди, чтобы посмотреть на витрины.

— Я все ещё считаю, что мы могли бы вернуться позже вечером и посмотреть их без очереди…

— И, — продолжила она, прервав его ворчливый комментарий. — В выходные на севере штата ты почти веселился.

На этот раз ворчания не последовало. Он лишь слегка улыбнулся и накрыл её руку своей.

— Может быть, мне просто не хватало немного Мерри, чтобы повеселеть?

Казалось, в этой шутке был более глубокий смысл. Имел ли он это в виду? Неважно, имел он в виду нечто большее или нет, но, судя по тому, как гулко забилось её сердце, она восприняла это именно так.

А зря.

Ксандер, по сути, был продавцом. Он очаровывал клиентов своей привлекательной внешностью и гладкими речами, продавая себя и «Paragon». Это было для него второй натурой. Должно быть, так оно и было.

Возможно, он даже не осознавал, что делал это. Использовал своё обаяние.

Она уставилась на место его прикосновения и сглотнула, когда он начал выводить большим пальцем маленькие круги на тыльной стороне её руки.

И, тем не менее, она была очарована.

Ксандер — её фальшивый парень — только усугубил недоумение по поводу него, когда такси остановилось перед её домом.

Он рассчитывался с водителем. То есть он отпускал такси и оставался с ней. Это означало, что он поднимется наверх. Вместе с ней. В десять часов вечера.

Она смотрела, как жёлтое такси уезжало, а затем повернулась к ночному швейцару, и тут её осенило. Сейчас он увидит, как Ксандер войдёт в дом и поднимется наверх вместе с ней. В десять вечера. И если он останется на ночь, о чём она, признаться, думала не раз, — у кого не было фантазии о мужчине, похожем на Ксандера, — швейцар об этом узнает.

Отсутствие анонимности, сопутствующее роскоши и удобствам «Дакоты», до сих пор совершенно её не беспокоило.

Ей нравилось, что рядом всегда кто-то есть, кто принимает её посылки и обеспечивает их сохранность. Но её щеки раскраснелись при мысли о том, что кто-то всегда рядом, чтобы наблюдать за её самыми личными моментами, такими как утренняя позорная прогулка Ксандера, если каким-то чудом он всё-таки останется на ночь.

Его позор станет и её, когда ей придется встретиться с персоналом. Смотреть им в глаза и знать, что они знали о том, что у неё ночевал мужчина.