Чтение онлайн

— Кружки с индейкой на День благодарения? — спросил он, улыбнувшись.

Её глаза расширились.

— У меня нет кружек с индейкой. Рождественские я выставляю первого ноября. Ты видел где-нибудь кружки для Дня благодарения?

— Нет. Извини, что не оправдал твоих надежд.

Она прищурила один глаз.

— Ты надо мной смеёшься.

— Никогда. Я думаю, что это очаровательно. Ты очаровательна.

Она скривила рот.

— Очаровательная — это не совсем то, к чему я стремилась всю свою жизнь.

Он наклонил голову в сторону.

— Я не знаю, почему. Можно многое сказать о том, насколько ты очаровательна.

Они стояли близко. Достаточно близко, чтобы он мог слышать её дыхание, быстрое и неглубокое. Настолько близко, что казалось совершенно естественным, что он поставил свой бокал на стойку, забрал её и поставил рядом со своим, а затем обнял её лицо руками.

— Мерри?

— Да? — её глаза слегка расфокусировались, когда она посмотрела на него.

— Я хочу тебя поцеловать, — это была полуправда. Он хотел большего, чем просто поцелуй.

— Хорошо, — сказала она, задохнувшись.

В слишком тёплой кухне, где почему-то пахло корицей и хвоей, а из стоящей на стойке колонки доносилась рождественская музыка, и мерцающие огоньки освещали шкафы, как звёзды на ночном небе, он решил, что сейчас самое время для полной откровенности.

— Я хочу сделать гораздо больше, чем просто поцеловать тебя, — признался он.

Небольшая улыбка заиграла на её губах.

— Я думала, ты никогда не спросишь.

Ксандер медленно приблизился к Мерри, опустив голову и наклонившись ближе.

Его веки опустились, скрыв от неё яркий сапфировый блеск глаз. Затем его губы коснулись её, и импульс желания прошёл между ними, как электрический ток.

Он прикусил нижнюю губу и поцеловал её в мягкие, чувственные губы, а большим и указательным пальцами взял её за подбородок, чтобы удержать на месте. Как будто она когда-нибудь захочет отстраниться?

Она чувствовала себя единственной женщиной в мире. Или, по крайней мере, центром его мира. Особенно если учесть, что раньше это место было зарезервировано для телефона.

Когда он переместил руку, то обхватил её лицо ладонями, наклонил голову и поцеловал её глубже. Безумно медленно, почти незаметно углубив поцелуй, он усиливал вожделение, которое неуклонно разгоралось внутри неё.

Из её горла вырвался неконтролируемый звук чистой похоти. Ксандер отозвался на него своим собственным, и этот звук, как катализатор, разжёг огонь между ними.

Его язык проник в её рот, и он придвинулся ещё ближе. Его руки обхватили её бедра, прижав к себе. Он наклонился, перегнув её назад через стойку, и она схватилась за его руки, чтобы удержаться.

Этот мужчина умел целоваться.

Не то, чтобы она ожидала чего-то меньшего от Александра Баррингтона. И всё же это была дикая поездка, в которой ей пришлось пережить множество оттенков Ксандера, открываемых его поцелуями. От медленных и сладких, достойных обморока. До горячих и страстных, напористых и претендовавших на победу.

— Мерри, — её имя прозвучало в его устах как ругательство и как молитва. Умоляюще.

Нуждаясь.

Она почувствовала, как физическое проявление этой потребности прижималось к ней.

— Спальня, — сказала она в ответ.

— Да, — выдохнул он с облегчением и обещанием.

Разговор, состоящий из одного слова, возможно, был самым приятным, который она когда-либо вела. Он привёл их именно туда, куда она хотела попасть.

Ксандер отступил назад и, схватив её за руку, потянул вперёд. Он повернул в сторону коридора, затем оглянулся на неё.

— Спальня?

Она улыбнулась, прекрасно поняв, что он имел в виду. В её квартире он никогда не проходил дальше гостиной и кухни. И, как он уже не раз отмечал, комнат было много.

Наклонив голову вправо, она пошла впереди него. Взяв на себя инициативу, она потянула его за большую тёплую руку, которую переплела со своей.

Они подошли к двери в самом конце коридора.

— Последняя комната? Я так и думал, — он фыркнул.

— Она стоит того, чтобы пройтись, — сказала она, оглянувшись, прежде чем распахнуть дверь.

Оглядев люстру, подвешенную к высокому, выкрашенному белой краской потолку, обшитому деревянными панелями, он выдохнул негромкое ругательство. Его взгляд переместился на зону отдыха перед камином, а затем на кровать королевских размеров.

Бледно-голубые стены на фоне белой деревянной отделки придавали комнате элегантность, но в то же время лёгкость и роскошь. Но помимо этого здесь было уютно и комфортно.

— Это твоя спальня? — спросил он, наконец, выйдя из ступора.

Возможно, она просчиталась, когда повела его сюда, а не в маленькую спальню, которую всегда использовала в детстве. В той, где стояла полноразмерная кровать, она спала и сейчас. Она хотела, чтобы у них было дополнительное пространство, которое обеспечивала большая кровать.

Возможно, этот выбор был ошибочным. Она больше не была центром его вселенной, поскольку явно занимала второе место после интерьера. Она почувствовала холод, вызванный отсутствием его внимания. Как будто солнце зашло за тучу.

Теперь он был спокоен и отвлечён, так что она могла ответить на его вопрос.

— Нет. Это на сегодня.

Его взгляд прищурился, он повернулся к ней лицом и притянул её к себе.

— Чью постель мы собираемся осквернить?

— Когда-то это была кровать моих бабушки и дедушки. С недавних пор ею пользуются мои родители.

Повернув их, он придвинул её к кровати.

— Я могу с этим смириться.

Она думала, что это будет последнее, что он скажет, когда его губы снова накрыли её, и они оба рухнули на кровать.

Но когда его вес придавил её к матрасу, он прервал поцелуй, чтобы спросить.

— Джеффи, когда вы встречались, приходил сюда?

Она почувствовала, как её брови вздёрнулись при этом вопросе.

— Нет.

Победоносная, довольная улыбка с оттенком злобы заиграла на губах Ксандера, когда он сказал.