Чтение онлайн

Высказав свое мнение и забрав чашку, из которой по комнате разносился восхитительный для хмурых и не выспавшихся сотрудников отдела убийств аромат, инспектор с чувством собственного достоинства удалился, показывая, что сплетни ниже его. Оставшиеся в общей комнате переглянулись.

— Так что там с посланиями, Берт? — поинтересовался комиссар Роббе, подошедший к концу тирады.

Молодой Пес пожал плечами:

— Эйзенхарт считает, что в букетах, которые ему приходят, зашифрованы сообщения, связанные с одним из прошлых дел.

— Кто-то ему мстит?

— Вряд ли, — улыбнулся Штромм. — Месть — это если б ему нож под ребра загнали. А это… так. Кто-то просто издевается.

Сам Эйзенхарт в этом обсуждении не участвовал, а потому не мог объяснить свою точку зрения. Вместо этого он был слишком занят телефонным разговором.

— Слушай, но ты же даже не знаешь, о чем я хочу тебя попросить! — пытался убедить он Лидию, которая была не слишком рада его звонку, разбудившему ее задолго до начала рабочего дня.

— Зато я знаю, что ты путаешь меня со справочной. Имей совесть, Виктор, я тебе за эту неделю нашла информации на месячный журнал! А Мэйбл уже подозревает, что я хочу занять ее место.

— Ты? Писать о флердоранжах и кринолинах? Ни за что не поверю.

— Достаточно того, что в это верит она, — отрезала журналистка. — К тому же, от тебя я за это так ничего не получила.

— Если дело в этом, то все можно исправить, — обрадовался Эйзенхарт. — Во-первых, ты знаешь, что Грей связан с двумя убийствами…

— Об этом уже все знают, — буркнула она. — Поле поспешного переезда леди Тенеррей в столицу и того вечера в "Савоне" все только о Грее и говорят. Кстати, помнишь, ты спрашивал меня о Хэрриет Лайонелл? Можешь представить себе, что у Грея была с ней интрижка? А ведь казалась такой тихоней.

— А, во-вторых, — не дал сбить себя Виктор, — я могу помочь тебе вернуть благосклонность Мэйбл. Она все еще ищет человека, сопровождавшего в "Савону" леди Гринберг?

— Лучше бы ты рассказал мне о своем расследовании, — проворчали на том конце провода. И после некоторых раздумий добавили: — Но я согласна и на это. Кто он?

— Некто Роберт Альтманн. Змей.

Было слышно, как перо царапнуло бумагу, пока его собеседница записывала информацию.

— Я слышала, что он из колоний. Что он делает в городе?

— Приехал к родственникам, — Эйзенхарт замолк, приближаясь к опасной территории.

— И? Кто его родственники?

Молчание по обе стороны телефонной линии стало красноречивым.

— Я, — наконец признался детектив.

— Что?

— Ну, моя мать является младшей сестрой его матери, и так получилось, что…

— Сволочь, — констатировала Лидия.

Эйзенхарт не обиделся, зная, что заслужил, но по привычке попробовал опротестовать ее заявление:

— Почему? Я дал тебе его имя…

— Имя, которое я не могу использовать! Потому что, в отличие от кое-кого, держу свое слово!

Это Виктор уже слышал во время их последней ссоры. Пытаясь отвлечь Лидию, он беспечно продолжил.

— В любом случае, так или иначе часть своей сделки я выполнил. Выслушай теперь хотя бы мою просьбу. Мне нужна информация о леди Эвелин Гринберг. Все. Каждая мелочь… алло?

Судя по всему, его слова остановили Лидию как раз в тот момент, когда она собиралась положить трубку.

— А ее ты в чем подозреваешь? — наконец заговорила она.

— Во многом.

Она беспокойно потарабанила ногтями по корпусу телефона и наконец решилась. Виктор в этом не сомневался: нюх на сенсации у Лидии был отличный, иначе девчонка из порта не сумела бы пробиться в "Флит и партнеры".

— Будет нелегко. До ее дебюта о ней никто и особо и не знал — слабое здоровье, родные держали ее все время в деревне. А после… Ну, про помолвку с Фрейбургом ты знаешь, ты расследовал его убийство. А в остальном — скажем так, есть причина, по которой о леди Эвелин не пишут.

— И какая же?

— Ее брат. Младший, Райнхардт, — уточнила журналистка. — С ним… что-то не так.

В принципе, фраза "что-то не так" обладала большим диапазоном, означая все возможное, от умственного заболевания до исходящей от мужчины угрозы. Судя по тону, Лидия имела в виду второе.

— Но ведь "не пишут" не значит "не знают", — как можно более легкомысленно сказал Эйзенхарт.

— Не значит, — согласилась Лидия. — Ты расскажешь все о своем нынешнем деле, — выдвинула она свои требования. — Дашь эксклюзивное интервью по окончании расследования — разворот, а не как в прошлый раз. Расскажешь, зачем тебе понадобилась леди Гринберг. И никаких "последних просьб умирающего" больше.

— Хорошо, — покладисто пообещал Эйзенхарт. Последнее условие далось ему особенно легко: едва ли он успеет еще раз обратиться к Лидии за помощью. — Слушай, я должен идти.

Появившийся две минуты назад на пороге Брэмли отказывался уходить и даже пытался что-то показать жестами. Быстро свернув разговор (а ведь впервые Лидия никуда не убегала, оправдываясь срочными делами!), Эйзенхарт бросил подчиненному.

— Ну?

— Помните, вы просили сказать, когда появятся новости? Леди Хоторн вернулась в город.

— Почему ты не сказал раньше? Идем!

Не то чтобы Эйзенхарт не доверял леди Эвелин — нет, суждениям ее он верил, находя их зачастую не только верными, но и весьма точными и неожиданными, однако стоило уделить внимание и другой точке зрения. Возможно, Грею были невыгодны эти смерти, но в письмах, которые передала Эйзенхарту леди Незерфилд, подруга погибшей Хэрриет Лайонелл, содержалось достаточно слез, чтобы понять, кто довел леди Хэрриет до самоубийства. И на момент смерти Коринн Лакруа алиби у мистера Грея тоже отсутствовало. Зато был повод: в последнее время мистер Грей, утомленный растущими запросами любовницы, в открытую срывался на ней, даже находясь в обществе.

Оставался один вопрос: был ли Александр Грей способен на убийство?

Эйзенхарту не удалось поговорить с леди Тенеррей, но из присланного ею письма было очевидно, что бывшая невеста мистера Грея боится. Чего или кого? Виктор полагал, что жениха. И чтобы проверить это, он намеревался поговорить с человеком, женщиной, которая могла знать Грея не просто хорошо, но и лучше других.

Род Хоторнов был одним из самых древних в империи. Верные советники при императорском престоле, они обладали властью, равной которой в стране не было. Но время меняет все. Неблагополучное стечение обстоятельств, и от семейства осталось две дочери — и Имя с большой буквы. Теперь же и леди Милфорд и вовсе была последней.