Чтение онлайн

«Котенок, берегись».

А? Что это было? Я ничего не понимала. Голос папы звенел в ушах эхом. Я кинулась к телевизору. Нет, там идет мультик про Машу и Медведя. Мне не могло почудится. Значит ли это, что моя кукушка медленно съезжает на фоне стресса?

— Мам, ты чего испугалась? — совершенно спокойно спросила Соня, сидя на диване, свесив ножки.

Отец исчез, как и не было его на том самом месте. Мистика? Да, еще какая. Только за моей спиной послышались шаги. Я начала метаться по дому, схватив дочку за руку. Мои ноги как по волшебству шли за звуком шагов. В тот миг, я точно знаю, меня вел папа. Я стояла перед дверью в кладовку. Вернее, это была вторая гардеробная с огромными наглухо закрытыми шкафами для всякого хлама и верхней одежды не по сезону. На первом этаже разбилось стекло. Точнее огромное во всю стену. Сонечка пискнула. Я быстро закрыла ей рот рукой и попыталась максимально доходчиво объяснить:

— Ш-ш-ш, к нам вломился Бабайка. Сонечка, Цветочек мой, как бы он тебя не звал, что бы не говорил, сиди в шкафу и не издавай ни звука. Запомнила?

Малышка сама закрыла рот руками, быстро закивав, затем открыла шкаф и буквально закопала дочь среди верхней одежды. Если живой не уйду я, то хоть пусть Соня. Мои мысли сводились лишь к одному вопросу: «Как защитить своего ребенка?». На первом этаже послышался топот. Мое сердце от страха гонялось на перегонки со временем, силясь подскочить до Луны. Я закрыла дверь кладовой и дрожащими руками написала Кириллу СМСку:

«Здесь Дима! Он ворвался в дом».

Я поставила телефон на беззвучный. Малейший звук нас може выдать. Кирилл ничего не ответил, но прочитал. Нужно дождаться приезда полиции. Черт, надо позвонить и им. Я набрала «112», ответили быстро:

— Девушка, пожалуйста, пришлите полицию. В мой дом вломился убийца. СНТ «Кедровый Бор», Первая Лесная улица, дом 25а.

Все. Я бросила трубку. Надеюсь, отреагируют. Господи, молю тебя, спаси нас. Я сидела в шкафу, крепко обнимая Сонечку, и тихо молилась. На первом этаже переворачивали все вверх дном. Было отчетливо слышно, как ломается деревянная мебель, разбивается стеклянный книжный стеллаж.

— Я знаю, ты где-то здесь, сучка! — раздался истошный рев на весь дом.

Это без сомнения кричал Дима. Голос этого безумца отпечатался в моей памяти навсегда. Я никогда его ни с каким-либо другим не спутаю. Через мгновение вакуумной тишины раздался выстрел. На втором этаже затрясся пол. Значит, этот ублюдок стрел в потолок. Дима поднимается по лестнице. Сонечка пыталась пискнуть, но я вновь зажала ей рот рукой. Думай, Лера. Если он начнет потрошить комнаты, то найдет Соню. Пострадает ребенок. Через сколько приедут оперативники? Без сомнения Дима доберется до нас раньше. Нужно выиграть время.

Материнский инстинкт превозмогает страх. Я целую свою дочь со словами:

— Я люблю тебя, мой Цветочек. Сиди тихо, как мышка, тогда Бабайка тебя не тронет.

Глаза девочки широко распахиваются. Я усаживаю её в самую глубь шкафа и закрываю за собой все двери. Дима шарил в нашей спальне, что дало мне удачную возможность промчатся на первый этаж. Дима выбегает следом за мной с криком:

— Не уйдешь, мразь!

Он настигает меня в гостиной. Вся мебель перевернута и сломана. Я замираю напротив разбитого окна. Как бы выпрыгнуть? Обезвредить Диму у меня все равно не получится. Мои глаза скользили по предметам, валявшимся на полу. Тревожная кнопка! Надо нажать и на нее. Пока Дима бежал по лестнице, я со всей дури долбанула по красной кнопке, которая чудом осталась нетронутой. Дима предстал передо мной облезлым и потасканным. Лицо обвисло, хотя ему не было так много лет. Черные волосы фактически вылезли. Он выглядел так, будто гнил изнутри. Вот что делает с человеком употребление запрещенных веществ. Уж кого побила жизнь, так это его, но эти безумные глаза под наркотой остались все теми же. Нужно потянуть время. В тот переломный момент, каждая секунда обретала бесконечность.

— А ты не изменилась, тварь. — прорычал Дима, разглядывая меня со всех ракурсов.

Так, думай, Лера. Поведение Димы напоминает серийного убийцу. До того, как отравить Ирину, он ходил к ней домой. Этот мерзавец играл с ней, как кот играет с мышкой прежде чем её съесть. Если бы Дима пришел палить из пистолета, я бы уже здесь не стояла. Он выстрелил бы в меня без промедления, только ему доставляет кайф издеваться над жертвой. Нужно осторожно заговорить с ним.

— Ну, вот она я. — уверенно произнесла я, ведь, если мне суждено умереть сегодня, и так умру.

— Какая дерзость. — засмеялся Дима и плюнул на пол. — Давно такого не видел. Прошла мразь ползала у меня на коленях, умоляя не убивать её. Она даже не знала, что сдохнет от передоза.

— Так это ты Ирину? Умно. Никто даже не подумал на тебя. — я подключила все свое дипломатическое обаяние.

— Я тоже так думаю. — разразился громким хохотом на пустом месте Дима.

— Признаться, я тоже думала её убить. Она измывалась надо мной все мое детство, но то, как блестяще это сделал ты, заставляет аплодировать стоя. — проговорила я, чувствуя, как все трясется внутри.

— Правда? — заинтересовался Дима и подошел ближе.

— Да. — попыталась звучать все так же уверенно я.

— Скажи же, я похож на Джокера? — продолжил нести всякий бред Дима. — Чуточку безумства, и ты вылитая Харли Квин.

Дима подходил все ближе. Мое тело сковывал страх все сильнее с каждым его шагом. Я была на пределе. Еще чуть-чуть и дам слабину.

— Чего молчишь? — Дима начал сомневаться.

— Думаю над твоей гениальность. — продолжила нести бред я.

— Ты права, подруга. Заставить Иришку подсыпать твоему чокнутому папаше «конфетку» в кофе было отличной идеей. — Дима подбирался ко мне, словно зверь готовиться в кустах к броску.

— О? Так это ты? — максимум, что смогла сказать я.

Дима истерически засмеялся. Он скорчился от боли. Надеюсь, его скрутило навсегда, но нет. Дима поднялся и наставил на меня пистолет:

— Посмеялись и хватит. Прощай, моя милая Харли Квин.

Это конец? Я сейчас умру. Вот так окончится моя жизнь? Боже, как все циклично. Я уже думала об этом летом десять лет назад. Зажмурилась. Встречу ли я на Небесах папу и маму? Что мне им сказать? Простите, меня убил маньяк? Примет ли мама такой ответ? Стоя на пороге смерти, передо мной пронеслась вся моя жизни. В ней, оказывается, столько прекрасного. В ней все прекрасно. Она сама по себе прекрасна! Я не больна, однако внутри билась в предметной агонии. Ба-бах! Я упала на пол. Кто-то обнял меня. Звуки становились все тише. Сознание затухало. Запахло Шведовым. Стало тепло. Стало спокойно. Если умирать, то только так.

— Лера! — где-то далеко-далеко вскрикнул Кирилл, но мне было уже все равно.

«Чтобы стать счастливым, надо избавиться от всего лишнего. От лишних вещей, лишней суеты, а самое главное, — от лишних мыслей».

Дэниел Шеллабаргер

Вашингтон

Лера

В последние время мне снятся непонятные сны. Не страшные. Не хорошие. Просто сны о неопределенности. Как бы объяснить, я все время от кого-то убегаю и что-то ищу. Я пытаюсь к чему-то прийти, но не могу. Скорее всего мои сны — это всего лишь отражение действительности, ведь я так и не решаюсь порвать с Джастином. По крайней мере это не те отношение, которые я хочу. Особенно меня бесит радость в его глазах, когда он узнал, что Соня захотела остаться с Кириллом. Это не навсегда. Я люблю свою дочь и не хочу расставаться с ней ради Джастина. Никакой мужик этого не стоит, однако я боюсь разрушить то, что отчаянно строила все эти годы. Я хожу по кругу, не предпринимая никаких попыток найти выход. Если мой поезд ездит по одному и тому же пути, то нужно проложить новые рельсы. Как-то страшно. Глупо, да?

Моя спальня, как всегда, была сереньким тихим местечком, не блиставшим особым колоритом, куда я вваливаюсь только поспать. Постоянно трудящемуся человеку все равно где спать, главное — удобная, большая кровать. Об этом я всегда беспокоюсь заранее. Тем не менее, с недавнего времени меня начала угнетать обстановка в служебной квартире. Сегодня утром я проснулась в своей холодной постели с каким-то очень странным чувством тоски и поняла, что хочу позвонить Кириллу, спросить, как у него дела. Я так давно ему не звонила. Наверное, раз пять за полтора года. Бывает, мне очень хочется его услышать, и, знаете, Кирилл всегда так рад. Он не отказывается поговорить, даже если я случайно бужу его ночью. Ну, бывает, меня накрывает тоска. Соне я звоню чуть ли не каждый день. Ребенок не брошен. Мама рядом, даже если она живет на соседней полушарии. Я перевернулась на спину и начала разглядывать потолок в полумраке спальни. В Вашингтоне в принципе мрачновато, как и во всей Америке. По крайней мере мне так всегда казалось. Не хватает русского тепла. Это странно, но я так чувствую. Когда звонишь Кириллу, становится чуточку легче, будто я снова дома.