Чтение онлайн

Интерьер моей комнаты не изменился. Подумать только, столько лет прошло, как меня здесь нет, а папа ничего не изменил. Мебель осталась стоять на своих местах. Кусок моего детства сохранился в этой комнате совсем заброшенным мной. Несправедливо. Пара скупых слезинок всё-таки скатилась по щекам. Я помню. Сняв-таки ботинки, я прошлась по второму этажу. Спальня Милены опустела. Точно, она говорила, что при переезде забрала даже мебель, потому что ей хотелось, чтобы эта квартира была только нашим с папой местом. Как-то грустно даже. Я прошла чуть дальше и уперлась в дверь папиной спальни. Ох, я ведь раньше туда почти никогда не заходила. От силы всего пару раз, когда мама еще была жива. По факту у меня даже не осталось воспоминаний, какой там был интерьер. Ничего не помню. Папина дверь всегда воспринималась безнадежно запертой для меня. Дернув за ручку, я её открыла. Темно-коричневая дубовая мебель, которой уже много лет. Кусочек нашего семейного счастья снова выскользнул из тайника памяти. Как и я, папа запретил Ирине выбрасывать мебель из своей спальни. Память о Рози Донован все еще живет в этом доме.

Пройдясь немного, я заметила на папиной тумбочке две фоторамки: в одной стояла мамина фотография, а в другой — наша с Соней. В очередной раз я пожалела обо всем. Мне стоило чаще бывать в России ради папы. Я не должна была избегать эту страну только потому, что здесь живет Кирилл Шведов. Сейчас папы уже нет. У меня не осталось ничего, кроме чувства вины перед ним. Я была по-настоящему отвратительной дочерью. Словами не передать, как мне досадно и обидно. Я даже не зашла ни разу в эту квартиру. Я просто все бросила и уехала, разобравшись с проблемами Кирилла, будто папа ничего для меня не значил. Если задуматься, то в спальне осталось все точно, как мой отец оставил в свое последнее утро. Смятая кровать. Книга и очки, лежавшие на другой тумбочке. Домашняя одежда в кресле. Я не решилась что-то трогать и просто медленно отходила назад к двери. Папа хотел, чтобы именно я жила в этой квартире. Наверное, мне стоит поговорить с Кириллом. Он искал новое жилье, чтобы Соне было комфортно. Зачем подбирать что-то необжитое и чужое, когда есть этот дом. Оставляя мне эту квартиру, папа точно хотел, чтобы мы были здесь так же счастливы, как и он с мамой когда-то. Пусть будет так. Пусть это место снова наполнится уютом и теплом.

Я вышла из комнаты. Мне пора собираться на бал-маскарад. В этом году посольство решило устроить нечто необычное. Главное условие входа — карнавальная маска. Что ж, она у меня есть. Напоминает венецианский карнавал, но ничего не поделать. Я забрала свои ботинки и, швырнув из в прихожей, забрала чемодан. Платье уже заготовлено заранее. Я достала его из пакета, в котором оно проехало через полмира, и бросила на диван. Белое. С откровенным вырезом и длинными кружевными рукавами. Если надеть шубу и парочку ювелирных украшений, выйдет загадочная незнакомка. Принимая душ, я думала о прошлом. Моя жизнь кардинально переменилась. Я невольно вспомнила в деталях нашу первую встречу. Ночное рандеву, наполненное тайной, навеяло на сегодняшний вечер сказочные настроения. На улице зима. Предновогодний период всегда таит в себе некое волшебство. Особенно это касается России. Наверное, из-за этого европейское и американское Рождество мне всегда было безразлично и чуждо. В нем нет той загадочной силы, которая наполняет меня радостью.

Надев на себе платье и дорогие серьги с колье, усыпанным россыпью бриллиантов, я почувствовала себя как-то иначе. В конце я примерила бело-золотистую маску с перьями. Совсем другой человек. Это ли я? В зеркале отражалась Валери Донован. Я так стремилась стать не самой собой. Маска, надетая по случаю бала-маскарада, помогла мне осознать, что я ношу её уже давно, притворяюсь кем-то другим. Лера, где же ты настоящая? Отложив аксессуар в сторону, я окинула свое отражение новым пронзительным взглядом. В моих глазах промелькнула та девочка, которая уже выросла и все еще хочет быть услышанной. Вот ты где. Просто Лера все еще здесь и точно знает, как будет правильно, ведь именно она заставила меня прилететь в Москву. На лицо раздвоение личности, однако я так чувствую. В абсолютно каждом человеке живет та его сторона, которую он задвигает на второй план. Уйдя из дома много лет назад, я поступила так же, отвергая ту часть себя, которая хотела счастливо жить с Кириллом и при этом наладить отношения с отцом, не прибегая к уходу из дома, не говоря столько обидных и резких слов. Она хотела гармонично сочетать все, что имела. Жаль, что я так поздно это осознала.

Взглянув на часы, я поняла, что времени пялится на свое отражение у меня нет. Я вызвала такси и приехала в посольство. Входя в мраморный зал, я вспомнила сцену из фильма «Золушка». Красивая незнакомка, окутанная таинственной аурой, плывет в толпе людей и ловит на себе восхищенные взгляды. Кто же она? Откуда? Почему никто её раньше здесь не видел? Если бы кто-нибудь в самом начале назвал её имя. Я расположилась с бокалом шампанского в отдалении. По пути несколько фотографов смогли поймать меня в кадре. Надеюсь, я не попаду на первые полосы газет. Через пару минут ко мне подошли люди. Двое мужчин и женщина, сопровождавшего одного из них.

— Добрый вечер. — сказал мужчина с прелестной дамой, пытаясь узнать меня под маской. — Мы знакомы? Никогда не видел Вас раньше.

— Полагаю, что нет. Я здесь впервые. — с неожиданным акцентом заговорила я, будто русский не мой родной язык.

— Вы не из России? Я сумел услышать едва ли заметный акцент. — проговорил второй мужчина. — Позвольте узнать Ваше имя?

— Валерия Розова. — коротка ответила я, выбрав папину фамилию из трех возможных, ведь так или иначе имею на них право. — Вы правы по поводу моего акцента. Я так долго прожила заграницей, что буквально забыла родной язык. Должно быть, необычно звучит с моей стороны.

— Ох, примете мои искренние соболезнования. Утрата Андрея Викторовича не восполнима. Ваш отец был гениальным дипломатом. — продолжил одинокий странник в мире политики. — Я знал, что одна из его дочерей известная писательница и сейчас замужем за…

Мне кажется, я никогда не смогу привыкнуть к реакции дипломатического сообщества, когда они узнают, что я тоже дочурка Андрея Розова. Это неприятное удивление в глазах людей грызет меня изнутри. Раньше я была добрее и снисходительнее, сейчас — от всего сердца ненавижу подобные ситуации. Ненавижу сам факт того, что папа в каком-то смысле испортил мое детство. Ничего не изменить. Зла на отца я не держу, ведь в конце он очень переживал за меня и мою жизнь в целом. У нас даже сложились на мой взгляд замечательные отношения, просто… Просто поздно! Теперь я практически всегда раздражаюсь, когда люди «весьма тактично» сначала вспоминают о Мелене, а потом доходит очередь и до меня.

— Да, именно, Милена — моя сводная сестра. — перебила мужчину я, не жилая слушать сплетни. — Сразу после окончания МГИМО я уехала работать в Англию. Скорее всего Вы слышали обо мне. Обычно я привыкла представляться фамилией моей матери. Фамилия Донован Вам о чем-нибудь говорит?

— Так, это Вы? — удивилась компаньонка одного из пытливых мужчин. — Я слышала, что Вы очень известны в Европе. Моя коллега рассказывала, что Ваши выступления на международных конференция не оставляют никого равнодушными. С Вами хотят заполучить контракт многие Посольства.

— Спасибо, но Вы мне льстите. Сейчас я бы хотела взять паузу и пожить на Родине. — призналась я, покрутив бокалом с шампанским в руках. — Уделяя все свое время работе, постепенно забываешь о семье. Я не считаю это правильным.

— Значит, Вы хотите построить семью в России? — одинокий холостяк начал свою пиар-компанию.

— Не совсем, я замужем. — пресекла все попытки к флирту я. — На данный момент наши с мужем отношения далеки от идеала по многим причинам. Я бы хотела спасти свой брак.

— Позвольте спросить, кто же этот счастливчик? — спросила женщина, ухватившись за локоть своего спутника, намекая, что флирт со мной его до добра не доведет.

— Кирилл Шведов. — ответила я, предупредив заранее все вопросы. — Я никак не хочу комментировать наши отношения.

— Мы понимаем. — поняла, что совершила ошибку, женщина и привила тему разговора. — Как Вам Москва?

— О, абсолютно прекрасна. Признаться, мне не хватало в Штатах русской зимы. — утвердила курс дальнейшего разговора я.

Из вежливости я беседовала с этими людьми на отстраненные темы. Со временем к разговору присоединились еще несколько человек. Тем не менее, по большей части я старалась молчать. Мне нечего было рассказывать этим людям, ведь многих интересовала моя личная жизнь. Едва ли участвуя в беседе, я размышляла о своем. Интересно, стала ли Золушка настоящей королевой? Видимо, да. Эта Золушка сумела взлететь высоко и добиться уважения окружающих ценой неимоверных усилий и огромных потерь. Мысли о нашей первой встрече с Кириллом напрочь отбили у меня желание находиться среди дипломатов этим вечером. Улучив возможность, я покинула мраморный банкетный зал и на такси направилась к месту, где все началось. Идти по снегу на каблуках было тяжеловато. Шпилька постоянно застревала то в швах между брусчаткой, то в снегу, как и тогда. Надо было прихватить с собой сменку. Не выдержав это мучение, я плюхнулась на скамейку. Мы идем по известному сценарию. Повезло, что колени целы.