Чтение онлайн

«Это хорошо. Ты начал думать, как для Сони будет лучше. Я рада, что она научила тебя отвественности». — прониклась я.

«Я был таким безответственным?» — удивился Кирилл.

«Нет, просто думать о благополучии ребенка намного сложнее, чем о своем собственном. Ты должен учитывать его желания, мнение, интересы. Ты должен слушать и спрашивать, чего хочет Соня, чтобы не стать суровым тоталитарным родителем. Это гораздо труднее». — объяснила я.

«Ты права. Это труднее, чем кажется. Соня очень смышленая девочка по сравнению со своими сверстниками. Она понимает больше, чем другие дети, и это одинокого хорошо и плохо. Семилетняя девочка не должна забивать себе голову взрослыми вещами». — неожиданно буркнул Кирилл.

«Именно так. Раз ты начал понимать настолько сложные вещи, у тебя появилось больше отвественности, чем раньше». — заключила я.

«Ты меня хвалишь?» — удивленно проговорил Кирилл.

«Именно, именно хвалю». — подтвердила я, тихо посмеиваясь.

На фоне послышался топот каблуков. Кирилла позвала секретарша:

«Лер, давай попозже обязательно созвонимся, хорошо? Мне нужно идти». — растеряно проговорил Кирилл.

«Да, конечно. Давай, пока». — расстроено проговорила я и положила трубку.

Хах, вот мы и поговорили. Поговорили… Я перевернулась на спину и закрыла лицо руками. Меня накрыло тоской. Я неожиданно поняла, что не хочу быть в этой чужой служебной квартире в спальном районе Вашингтона. Не хочу сегодня праздновать Рождество с Джейсоном. Это не мой праздник! Я — русская, а русские — православные. Хорошо быть туристом, который хочет проникнуться киношным духом Рождества, но я не звезда какой-нибудь мелодрамы или сериала. Здесь про жизнь. Про любовь. Про расставания. Нет, Рождестве — это не для меня. У меня нет соприкосновения с американской культурой. В душе всегда буду москвичкой. Возможно, не такой уж русской бабой, зато не американкой и не англичанкой. Как бы тяжело мне ни было в этом признаваться, в Москве все родное, знакомое, свое. Там остались самые близкие и родные. Там похоронены мои родители.

Неожиданно из глаз потекли слезы. Кирилл. Я разговаривала с ним буквально пять минут назад, но уже дико скучаю. Он — свой, родной и такой любимый, как облезлый, вытянутый свитер, который одновременно и жалко, и надо выкинуть, а наденешь его, так уютно становиться. Столько всего было. Серьезно, вы давно перебирали шкаф? Наверное, там висит какое-нибудь платьице, с которым столько счастливых воспоминаний связано. Вроде бы и непотребного виду, и поношенное, а рука не поднимается отнести на помойку. С Кириллом так же. Да, он уже не тот, что раньше. Да, попользованный Тиной. Да, объегоренный этой жизнь. Черт возьми, солгу, если не скажу, что ближе друга, чем он, у меня все равно нет. Нет, и не будет. Какой дурак разбрасывается друзьями? Мне нужен Кирилл. Не выкинуть этого кудрявого оленя. Из сердечка его тоже никуда не деть. Кирилл Шведов останется со мной навсегда. Вдобавок, он — отец моего ребенка. Это играет роль. Имеет вес. Вот тут-то я и осознала, что простила Кирилла. Приняла его в своей мир обратно. Пусть прошлое останется в прошлом.

Это я даже не упомянула факт того, что Кирилл просился на меня, спасая от пули Димы. Спецназовцы выстрелили Диме в руку, а я просто отключилась. Я так благодарна за это невероятную жизнь, хотя едва с ней не простилась. Боже, если ты меня слышишь, спасибо! Я очнулась в больнице. Мне сказали, что я потеряла сознание от шока и провалялась без сознание чуть меньше чуток, но для меня все хорош закончилось. Я вышла из этого состояния и убежала в Штаты. Отпуск не резиновый. Сонечка изволила не возвращаться, а остаться с папой по присмотром бабушки. Мамаша из меня так себе. Так захотел ребенок. Моя дочь истерика и ревела, заявив, что хочет пожить с папой. Вот так маму променяли на папу…

Сейчас я в Америке. Где буду завтра? Черт знает. Мой контракт истекает. А завтра я буду в России. Все, я решила. Сегодня порву с Джейсоном. Да, не удивляйтесь так. Мы все еще вместе. Он долго извинялся, и я приняла решение дать ему еще один шанс. Хватит с меня всего этого. Я вообще не понимаю, как могла простить ему все, что он мне наговорил в России? Получается, я не уважаю саму себя. Кажется, пора исправлять ситуацию. Я увольняюсь. К Джейсону на Рождество я надела черное платье, намекая, что мы расстаемся. Когда мы пили за праздник мать Джейсона праздно сказала:

— Я верю, что весной следующего годы, вы двое сыграете свадьбу.

Меня накрыло. Вдох. Глубокий выдох. Не будет свадьбы. Я встала из-за стола за словами:

— Свадьбы не будет. Счастливого Рождества.

Мать Джейсона едва ли не побагровела от возмущения. Мы будем уходить согласно английским корням — без лишних слов. Джей догнал меня и спросил:

— Валери, что происходит?

— Ты провалил свой второй шанс. Прощай.

Джейсон замер в дверном проем и наблюдал, как я иду по улице довольная и счастливая. Снова свободна. Снова замужем. Даже смешно. Вечером мне сказали, что я могу улететь в Москву на какой-то банкет. Окей, только я уже не вернусь. Со своим бойфрендом я уже простилась. Квартиру в Вашингтоне я покидала без сожалений. Эта глава моей жизни закончилась.

И вот я стою на выходе из аэропорта, наблюдаю сцены долгожданных встреч, слезы радости и облегчения. Мне стало грустно, но не от того, что меня некому встретить. Если бы я позвонила Кириллу со словами, что сегодня вечером буду в Москве, он бы непременно бросил свои дела и стоял сейчас с огромным букетом красных роз. Я сама так не хочу. Папа больше не придет. В такие моменты мне до сих пор тяжело осознавать, что не осталась родных по крови людей, которые меня любили и растили. Знаю, есть Сонечка. Кто-то скажет: «Лера, у тебя так много людей, которые тебя всегда ждут». Это немного не то. Не хватает чего-то очень важного и дорогого. Только сейчас я понимаю, что отец олицетворял мое детство — те прекрасные времена, когда была жива мама. Тогда каждый из нас чувствовал себя по-настоящему счастливым. Папы не стало, и вместе с ним я лишилась еще одного кусочка своего маленького пазла. Из моей истории будто выдрали страницы. Теперь её помню только я.

Собрав вою в кулак, я схватила ручку чемодана и покатила его к выходу, задаваясь вопросом, куда теперь ехать? Меньше всего мне хотелось заявляться домой к Кириллу, аки мать-кукушка, и клясться, что я изменилась. Напоминает сцену из русской мелодрамы. Непутевая мамаша, бросившая свою дочь на отца-святошу, вернулась, будто ничего не случилось. Я сглупила, уехав обратно в Америку. Теперь меня мучает совесть. Посмотрев на свою сумку, я вспомнила о папиной квартире. Туда и поеду. Назвав таксисту адрес, машина двинулась с места. Для начала приму душ. Сегодня вечером предстоит поработать. Лера, выполни уже свою дипломатическую миссию и придумай, как извиниться перед своим собственным ребенком.

Такси довезло меня до дома. Про донести чемодан речи и не шло. Максимум, что сделал водитель, — достал мои вещички из багажника, пока я оглядывалась по сторонам. Давненько это было. Давненько я бывала в этом скверике у подъезда. Все было в снегу, но тротуары вычищены и посыпаны солью. Пожалуй, после бесснежных или малоснежных зим в Америке видеть белые улицы стало чем-то необычным. Русское солнце наводило на меня исключительно позитивные настроения. В Вашингтоне бывали теплые, солнечные деньки, но все равно это не то. Я не могу описать мои чувства словами. Надеюсь только на понимание. Меня охватывала ностальгия. Дотащив свои пожитки до лифта, я выдохнула и продолжила этот квест до входа в квартиру. Вот и дверь. Открылась легко. Внутри пахло папой, будто он все еще жив. После его смерти этот дом закрыли на ключ. Я уехала. И место, в котором папа прожил свою жизнь, стало забытым и ненужным. Мне сделалось досадно и обидно, ведь я прекрасно знала, как мой отец дорожил этим домом. Да, здесь моя жизнь не была такой уж сладкой, зато это мое детство такое, какое оно есть.

Бросив чемодан, не снимая обуви, я промчалась по лестнице и зашла в свою комнату, будто ведомая кем-то или чем-то. В ушах раздался детский смех. Мой собственный смех. Совсем маленькая я внеслась в комнату и улыбалась, указывая пальцем на свежерасписанный потолок. Следом вбежали родители и радовались обновке вместе со мной. Мама защекотала меня, схватив за бока. Папа присел на корточки рядом с нами и молча улыбался. Вот это была моя та самая семья, которую я запомню на всю оставшуюся жизнь. Вдруг родители растворились. Прекрасное воспоминание закончилось. Я осталась стоять под этим потускневшим звездным небом совсем одна. Моей семьи больше нет. Это эгоистично так думать, ведь у меня есть Соня и, наверное, Кирилл, а еще друзья. Просто я впервые осознала, что вместе с родителями ушла целая эпоха, расставаться с которой мучительно больно. Когда-то дорогие люди, стали самыми невыносимыми воспоминаниями. Папы и мамы нет, а этот потолок, который они заказывали специально для меня исключительно с благими намерениями, чтобы моя комната стала волшебной, остался. Он их пережил.