Чтение онлайн

– Молоти не молоти, но как видно без горя счастья не найти, - уставшими от перепалки голосами подытожили шестеро незадачливых торговцев верблюжьей шерстью с азиатского востока*.

Словом, пришли к выводу, что нормальным, здоровым людям грешно прогибаться под господское ярмо. Свободный человек не должен кормить и обслуживать тех, кто воспринимает мир не иначе как бездонную кормушку для своих бесконечных уголовных надобностей и ублюдочных страстей.

– Уж лучше отойти в мир иной с чистой совестью и простодушными идеалами, чем жить по законам раболепия, скотского угодничества и приспособленческих уловок!
– толков заявил Дафни из Нидерландов.

– А пойдемте к саксам?!
– неожиданно предложил кто-то.

– А что - можно и к саксам!..
– душевно согласился народ - Какая, собственно, разница, куда податься, лишь бы люди хорошие навстречу попались!

– А кто такие саксы и где они живут?** - вежливо справился Али Ахман Ваххрейм.

– Саксы - это древнейшие племена Англии, - четко пояснил Дафни из Нидерландов.
– Саксы - это гордые и свободолюбивые люди. Водятся саксы, где придется, где есть корм для скота и работящие бабы. Однако наиболее густо осели в северо-западной части британских островов и выкорчевать их оттуда - непростая задача. Что характерно, большинство исконных саксов обладают крепкой родовой привязанностью и совершенно не любят королевских прихвостней. Помимо того, каждый приличный сакс - лютый враг любого норманна-завоевателя. Среди саксов нам будет привольно и хорошо!..

– А нет ли в здешней Англии других каких симпатичных людишек, кроме этих самых чертовых саксов?
– осмотрительно осведомились несколько бывалых человек.
– Уж больно выбор невелик!

– Ага...
– живо поддакнул чей-то голос.
– С подобным выбором мы можем оказаться в еще худшем положении, чем сейчас, потому как там, где хорошо иному саксу, нормальному человеку может быть совершенно погано.

– Лучше саксов могут быть только стопроцентные саксы!
– мудро изрек Дафни из Ниделандов.

– Ну что же...
– коротко заключил Рубин.
– Раз такое дело, пойдем к исконным врагам норманнов. А кто считает это плохим выбором пускай идет на все четыре стороны!..

Эпизод двадцать второй,

бытовой, исполненный состраданием к ближнему своему и последующим мордобитием.

К саксам решили отправиться быстро, пока не передумали.

– Если не пойдем сейчас, - произнес Дафни из Нидерландов, с кряхтением подымаясь с места, - то обязательно дождемся дополнительного прихода свежих рыцарей. А эти молодчики нам совсем ни к чему! Поскольку группа хорошо экипированных рыцарей не самая лучшая компания для беглых рабов и арестантов...

– Аминь, - буркнул Али Ахман Ваххрейм, сплюнув через левое плечо.

Где искать стопроцентных саксов - никто не ведал. Однако шагали все больше на северо-запад. По пути били дичь, разговаривали о войне и всерьез полагали, что справедливости и равенства нигде не существует, разве что на кладбище. Ночи коротали, где приведется: садились на землю, разминали усталые конечности, разжигали костер, разделывали убитых оленей и кушали жареное мясо.

На третий день путешествия забрели в небольшую деревушку. Остановились на центральной площади и начали с интересом осматриваться по сторонам. Деревушка выглядела неказисто, но, тем не менее, имела постоялый двор, надпись на столбе "Welcome in Пречестенку" и высокую красивую виселицу, на которой покачивался повешенный карлик. Табличка на груди несчастного крайне скупо сообщала о том, что коротышка попался за активное прелюбодеяние, а также за умение сытно жрать и пагубную страсть к миниатюрной церковной утвари.

Возле виселицы находился деревянный помост, окруженный толпой молчаливых вилланов. Лица вилланов недовольно хмурились. Они глядели на помост, там стоял человек весьма почтенного вида. Он был тучен, разодет в дорогие одежды и глядел на мир глазами истинного подателя королевских требований. Вельможу сопровождал небольшой отряд конных и пеших воинов. Они не пренебрегали своими обязанностями, всячески демонстрируя публике крепкие мускулы и немедленную готовность к побоям и наказанию.

– По велению его светлости лорда Герриона!..
– зычным басом известил человек на помосте.
– Я оглашаю список тех предметов, каковые вам надлежит собрать как можно скорее и без лишних препирательств!

Сказано было по существу. Сказано было так, чтобы услышал всякий, включая глухих и идиотов. Человек развернул длинный свиток и начал зачитывать его слева направо. Он зачитывал его громко и торжественно, вкладывая в слова избыток чувств и максимум здоровой энергии.

На фоне повешенного карлика речь тучного человека звучала более чем убедительно. Он требовал от собравшихся крестьян двадцать пять мешков зерна, три бочки пива, емкостью в полтораста ведер, десяток курдючных овец и двух коров. При особом желании со стороны крестьян, живность можно было оставить себе, а взамен выставить пятнадцать бочек пива и несколько молодых симпатичных девок.

Вилланы слушали напряженно, чутко шевеля ушами. Потом усиленно зачесались в затылках и с тоской поглядели на небо. Небо, как всегда, помалкивало. Настроение у народа однозначно пошло на убыль, кроме, пожалуй, одного здоровенного детины. Его открытая физиономия, обильно покрытая веснушками, вызывала всяческую симпатию. Руки парня достигали самой земли, ноги походили на пару дубовых бревен, а шея казалась отлитой из жерла крупнокалиберного орудия. Он первым поднял свой трубный глас в защиту раннехристианских прав человека. Он так и сказал, что если кто-то хочет получить от него целых двух коров, двадцать пять мешков зерна и три бочки отменного пива, емкостью в полтораста ведер, то он - либо откровенный подлец, либо несомненный жулик. Потому что безнаказанно брать чужое добро может только тот, кто отродясь не делал ничего путного, кроме беспримерного разбоя и воровства.

Рубину детина понравился. Парень говорил прямолинейно и четко, словно проламывал кувалдой высоченную крепостную стену. Однако тучный человек на помосте имел по сему поводу иное мнение.

– Тебя как кличут, остолоп?!
– проревел он на всю деревню.

– Я Маленький Джон!..
– не менее громогласно отозвался остолоп.
– Я смиренный слуга Господа нашего всеблагого и вольный житель британских островов, а что?!

– По велению его светлости лорда Герриона!
– оглушительно начал человек на помосте.
– А также за еретические речи и неправедный образ мыслей, смиренный виллан по прозвищу Маленький Джон из Пречистенки лишается всего имущества и, конечно же, личной свободы!.. Без имущества она тебе все равно более не понадобится!
– лаконично заключил он.

Небольшой отряд пеших и конных вояк тотчас направился к Маленькому Джону, желая лишить его имущества и свободы в кратчайшие сроки.

– Ну, раз так...
– спокойно сказал здоровяк, безмятежно закатывая рукава рубахи.
– Если в этом богоугодном мире не осталось более ничего хорошего, кроме алчущих сборщиков податей, то у всякого праведного мужчины нет иного выхода, как отложить свои дела в сторонку и проучить негодяев самым подобающим образом.

Вслед за тем, к небу с ужасающим треском взлетели как конные, так и пешие воины. За ними со страшными матюгами взметнулись подвернувшиеся вилланы, кусок деревенской ограды, часть соломенной крыши и помост с тучным человеком. Ржали лошади, дико голосили испуганные люди, с лязганьем сыпались на землю вояки, мечи, шапки, ремни, колья и сбруи. Потом, посреди поднятой пыли и суматошных криков, задрожала и медленно покривилась виселица с повешенным карликом. Казалось, покойник слегка ухмыльнулся, довольный тем, что этот гребанный мир прощается с ним с таким оглушительным треском.

Досталось многим - и наглым воякам и мирянам.

Рубину с компанией бывших гребцов также не поздоровилось.

– А мы-то здесь причем?!
– с негодованием проорал один из поляков, прежде чем отправиться на крышу ближайшего сарая.

– А чтобы не хлопали глазами направо и налево!
– грозно проревел великан, разгоняя компанию Рубина у чертовой матери.
– Тому, кто не принимает участия в справедливых и богоугодных деяниях, следует получать по заслугам не менее прочих паразитов!