Чтение онлайн

Дождавшись, когда восстановится его вестибулярный аппарат и координация движений – на это ушло минут 20 – он сел за руль. Надо было доехать до своей новой квартиры. При выезде с автостоянки его не остановили, проводив уважительным взглядом работников ГАИ, охранявших крупный капитал. Менеджмент гостиницы «Интерконтиненталь» неоднократно втолковывал каждому милиционеру перед его первым выходом на пост, что к постояльцам гостиницы требуется особое отношение. Через метров 200 Макса всё же остановили: он не успел вовремя затормозить перед светофором, проехав на метр больше положенного.

– Капитан… – фамилии офицера Макс не расслышал. Милиционер отдал честь, представился и произнес: – Ваши документы.

– Да, пожалуйста, – широко улыбаясь, Макс непроизвольно также приставил ладонь к голове, что интуитивно был верный ход. Он все еще искал свои американские права в портмоне, когда капитан, ухмыльнувшись, заметил:

– К пустой голове руку не прикладывают, – на что Макс не спеша ответил:

– Как сказать. Американцы, те, например, так и делают.

– Э-э…похоже, где-то я Вас видел, – произнес капитан, думая, что перед ним скорее работник управления собственной безопасности МВД или СНБ, раз так запросто прикладывает к голове руку, да еще улыбается при этом.

– Да мы же коллеги! – произнес Макс. Лицо капитана чуточку побледнело, затем он отдал честь и произнес:

– Счастливо доехать. Поосторожней на дороге.

Макс дал газу, и через 50 метров повернул направо в сторону Ц-5. Заехав в ближайший пивной бар, он заказал кофе и закурил. «Надо бы найти тех, кто мог бы помочь мне в этой ситуации. Раз им нужны эти чертовы камни, надо сделать это. Но от меня проку никакого, мало ли какой они мне тренинг устроили: нужен надежный друг или родственник. А вот где его взять?» Его рассуждения, затянувшиеся по пути домой, так ни к чему и не привели, лихорадочно всколыхнув в памяти тех из знакомых, коим можно было доверять, лишь бы довести дело до конца.

Через 48 часов после совещания в Лэнгли ташкентский офис ЦРУ по внутренней связи получил шифровку. Она придавала рубиновому делу прерогативу, означавшую максимум внимания и приоритетность связанных с ним действий. Стив, как всегда, немного опоздал, и, войдя в офис, вновь обнаружил в нем малопригодную, но приятную деталь интерьера – симпатягу Лауру Томпсон. Они оба знали о содержании шифровки.

– Ну-с, какие новости по нашему Максу? – спросил Стив.

– Все, что у нас есть на него, у тебя на столе, я положила еще 3 дня назад. В нашей картотеке не числится. Обычный иммигрант, каких десятки тысяч.

– Это понятно. Я имею в виду, какие еще на него есть новости?

Она удивленно приподняла брови, её невероятно красивые глаза с голубым оттенком холодно впились в Стива, после чего она произнесла на выдохе:

– Я не получала таких указаний.

– Ну да, да. Тебе все ещё кажется, что я должен тебе всё по многу раз объяснять. Агент Томпсон, учитывая ситуацию, нам придется проявлять инициативу, так как мы находимся в непосредственной близости от объекта, я имею в виду месторождение, и вовлеченной узбекской стороны. Раз они его, отмечу, нашего гражданина, вытащили из Нью-Йорка, то мы имеем полное право его защищать и опекать. Ты установила за ним наружку?

– Пока нет. Сделаю.

– Имей в виду, у нас есть ресурс, задействуй его на полную катушку. Оперативные сведения сообщай мне сразу по мере их поступления. Установи прослушку по его сотовому телефону. Заодно определим, кто еще это делает: передай распоряжение в отдел радиоперехвата, – Стив поправил чуб, спадавший на его правильной формы лоб, и продолжил:

– Как ты думаешь, Лаура, если мы свяжемся с узбеками по обоим каналам: официальному и неформальному, из этого может получиться толк? – не дождавшись ответа, он произнес: – Сама знаешь, они его ведут, так или иначе. Важно не допустить утечки нашей информации. Я же тебя попрошу о другом пикантном деле: Макс холост, разведен, ты не могла бы организовать, чтобы он «влюбился» в красотку? Желательно из наших.

– Стив, так вот сразу не получится. Неделю на подбор кандидатуры, и сутки для введения в курс агента.

– Кто? – он многозначительно посмотрел на неё сверху донизу.

– Я?! Да ни за что! Я кадровый сотрудник отдела, да и нельзя мне это – привлеку к себе внимание.

– Окей. Но было бы здорово, если у твоей кандидатуры была бы твоя внешность и еще немного мозгов, – и, меняя тему разговора, продолжил: – Давай теперь подумаем, кто еще в игре. Узбеки, таджики, Моссад, наши: об их участии мы знаем точно. Русские, уверен, также скоро появятся на сцене.

Российские спецслужбы не раз донимали Стива за время его работы в ЦРУ, убедив относиться к потенциальному противнику с уважением и осторожностью. Всякий раз, когда до цели оставался лишь один шаг, их люди вырастали словно из-под земли. Директора компаний, ученые-интеллектуалы, подданные различных государств, чаще среднего, иногда высшего ранга, обычно же таксисты, уборщицы, официанты и многие другие лица, всегда находившиеся в движении и контакте с приезжими – все это продолжало работать на Россию еще с советских времен.

– Они будут в непосредственной близости от Макса, пытаясь делать то же самое, что и мы – зацепить его за что-то, а затем перевербовать. Поэтому нам придется «флиртовать» с зарубежными коллегами, т. к. наше присутствие здесь оправданно, будет явным и должно быть упреждающим.

Его речь все больше походила на мысли вслух, и Лаура, молчавшая все это время, выбрав момент, уточнила:

– Стив, я могу идти?

– Конечно… Пять человек придаются в твое распоряжение, включая одного сотрудника из отдела радиоперехвата. Да, установи маяки на его электронные адреса. Он часто заходит в Интернет-кафе. Поинтересуйся, чем он там занимается. Свободна.

Леон Шломи, имевший сильные позиции в России в течение почти 40 лет, год назад провел встречи с рядом действительных членов Лондонской бриллиантовой биржи, надоумивших его выйти на таджикские рубины.

После иммиграции из СССР он начал работу огранщиком на ювелирном заводе, затем открыл собственное дело. В начале 1970-х годов, став сайт-холдером компании Де Бирс, он представлял её в СССР. Невероятно редкая и удачная должность – представление интересов по тем временам монополиста на мировом рынке алмазов в огромной стране с плановой экономикой – открывала ему широкий простор для установления контактов в СССР: в Москве и на ряде месторождений, во время отборки и при огранке алмазов, а также при экспорте бриллиантов.

Многие годы ему претила, более того, была ненавистна политика Де Бирс, при покупке алмазного сырья заставлявшая всех без исключения сайтхолдеров брать ровно то, что им предлагали: они не имели права на выборку товара. Любой мало-мальски опытный ювелир мог сказать, сколько и каких бриллиантов может получиться из алмазов, цена на которые была фиксированной. Достаточно было определить чистоту камня и просмотреть еженедельный вестник американской компании «Rapaport». В зависимости от чистоты и размеров цены отличались друг от друга в десятки и сотни раз: 3,000 или 300,000 долларов за карат – это была огромная разница.