Чтение онлайн

Егор Андреевич вновь погрузился в свои размышления, пока жена прервала его задумчивость неожиданной просьбой:

– Ты не мог бы сходить к Сане в школу? Учительница зачитала Сашкино сочинение, и ребята мечтают тебя увидеть.

Предложение было настолько неожиданным, что Егор Андреевич растерялся. Он помялся, по привычке подыскивая повод для отказа, но, вспомнив свои недавние размышления, согласился.

Уже войдя в дверь класса, Егор Андреевич поймал себя на мысли, что не знает, о чем говорить. Тридцать пар глаз смотрели на него с неподдельным интересом. «Что они хотят услышать?- подумал он, - рассказов о героизме? Нет, я не герой. Делать свою работу хорошо – это вовсе не подвиг. Рассказать теорию авиации? Она не сложна. Уже сейчас у них достаточно знаний, чтобы ее понять. Но для того чтобы стать пилотом, теории недостаточно. Здесь самые фундаментальные формулы могут не работать, а константы иметь переменную величину. Поэтому летчику и приходится учиться всю жизнь». Егор Андреевич задумался, но школьники быстро исправили ситуацию, закидывая его вопросами.

«А вы смотрели фильм? Читали эту книгу?», - звучало со всех сторон. Поняв, что не может донести школьникам, в чем сложность управления самолетом, он предложил им попытать свои силы на тренажере. Возможность сидеть в кресле пилота и управлять Боингом, хотя бы виртуальным, привела мальчишек в неописуемый восторг. Желающих оказалось больше, чем он мог себе представить. А когда увидел, сколько ребят приехало, испугался, что не хватит отведенного времени.

Егор Андреевич сел за штурвал, показывая школьникам приборы и объясняя их назначение. Затем он рассказал последовательность действий летчика на взлете и показал, как нужно взлетать. Он хотел объяснить основные ошибки, но ребятам не терпелось попробовать самим.

И вот уже мальчишка сидит в кресле пилота, разгоняя самолет по взлетной полосе. Динамик методично отсчитывает показания скорости. Взлет! Парнишка рвет штурвал на себя, и приборы уходят в красную зону.

– Нет!
– успевает крикнуть Егор Андреевич, но на экране уже загорается сообщение о падении лайнера и все стихает. Среди внезапно наступившей гробовой тишины раздается шутка:

– Димка Боинг уронил.

Взрыв смеха немного разряжает накалившуюся атмосферу, но виновник катастрофы смотрит растерянными глазами, не понимая, что произошло.

– Слишком сильно рванул штурвал, вызвал помпаж двигателей, - объясняет Егор Андреевич.

Диме хочется еще, но желающих много и его вытесняют из кресла.

Падения лайнера следуют одно за другим, все оказывается не так, как в игре или кино.

– Как это все запомнить?

– Здесь столько приборов, как же можно за всеми сразу уследить? – раздаются возмущенные голоса.

Сделавшие свою попытку поднять самолет, собираются поодаль и обсуждают сначала свои ошибки, а затем фильм, в котором Боингом управляет тринадцатилетняя девочка. Сейчас это кажется смешным.

Очередь доходит до Сашки. Он усаживается в кресло и получает разрешение на взлет.

На экране мелькают бетонные плиты, имитируя разгон, быстрее, быстрее...

Сто шестьдесят! Двести! Двести двадцать!
– динамик монотонно сообщает скорость.

– Взлет! – шепчет Санька.

– Давай! – мысленно кричит Егор Андреевич и смотрит на внука.

Сашкины руки мертвой хваткой вцепились в штурвал, который он резко тянет на себя.

– Двести семьдесят! – сообщает динамик, и монитор показывает, как машина отрывается от земли

Костяшки на кистях белеют от напряжения, Сашка сжимает штурвал и смотрит на авиагоризонт. Приборы показывают, что машина слишком задирает нос.

Егор Андреевич смотрит на внука, и рука инстинктивно хватает штурвал, исправляя положение.

– Десять метров!
– говорит динамик.

Сашка убирает шасси.

– Шасси убраны!- сообщает компьютер.

Сашка убирает фары.

– Высота сто двадцать, скорость триста тридцать!

– Закрылки пятнадцать!
– произносит Саша, и монитор показывает, как машина набирает высоту.

– Высота - 210 метров, скорость - 400.

– Закрылки ноль!
– произносит Саня, убирая закрылки.

– Скорость - 450, режим номинал,- сообщает компьютер, и перед глазами бегут цифры набираемой высоты.

– Взлет завершен,- сообщает компьютер и переходит в состояние ожидания.

– Йес!
– мокрый от напряжения Сашка подпрыгивает в кресле, тряся вытянутыми над головой кулаками.

– Я взлетел! Я взлетел!

Ребята замолкают и поворачиваются в его сторону. «Хороший паренек», - мелькает в голове у Егора Андреевича. Внук с радостным криком покидает кабину и бежит к одноклассникам.

Они выходят из здания, и осенний ветер продувает насквозь. Высокое проволочное заграждение отделяет от взлетно-посадочной полосы. Один за другим взлетают самолеты. Как завороженные мальчишки прилипают к ограде, наблюдая взлет. Заглушаемые гулом двигателей до Егора Андреевича долетают слова: «убрать, шасси, закрылки». Он улыбается, и удовлетворение наполняет его душу. Уже поздно, темнеет. Он медленно идет вперед, наблюдая как солнце, изрешетив лучами сплошную облачность, сползает к линии горизонта. Оранжевый закат величиной в половину неба разгорался над городом. В кармане, возвращая к реальности, требовательно звенит телефон.

Егор Андреевич вздрагивает, вспомнив, что забыл позвонить жене, и судорожно придумывает оправдания. На экране высвечивается незнакомый номер.

– Здравствуйте, Егор Андреевич, мы рассмотрели много заявлений на инструкторскую работу и остановились на вашей кандидатуре,- сообщает мелодичный женский голос, но грохот турбин заглушает дальнейшую речь. Егор Андреевич кричит в трубку, требуя повторить, не смея поверить услышанному.

– Дед, а ты нас еще сюда приведешь? –Сашка трясет его за рукав, и школьники окружают Егора плотным кольцом.

Волшебный порошок

Бесцветное московское солнце лениво пробивалось сквозь густую облачность, информируя о наступающем новом дне, не давая ни света, ни тепла. Беспрерывно валил снег. Машина то застревала в пробке, нервно скрипя дворниками, то летела по грязным московским улицам, обливая кашей из-под колес, зазевавшихся пешеходов. Приемник, игравший веселую музыку, прервался на выпуск новостей. Попереживав о падении цен на нефть, а вместе с ним и курсе рубля, диктор заговорил мерах правительства по экономии и импортозамещении, вызвав у Елены Николаевны, сидевшей за рулем бурю эмоций. Уже много лет ее компания выпускала дешевый и качественный биоматериал, но Россия по-прежнему закупала аналоги за рубежом. И ни конференции, ни статьи, доказывающие превосходство «Коллапана», ни успешное использование в клинике, ничего не меняло. Больницы закупали Швейцарский «Хронос» или немецкий «Остин». А больные платили по несколько тысяч долларов, потому что свято верили, что все самое лучшее – оттуда.

Елена Николаевна перевела взгляд налево, на бизнес центр, где под слоем облепившего ее снега виднелась табличка «Коллапан – 20 лет»

«Двадцать лет!» – Лена резко тормознула у шлагбаума, и на несколько секунд замерла, провалившись в воспоминания. А казалось, все начиналось совсем недавно.

Охранник, попрыгав рядом с машиной и помахав руками, постучал в стекло, Елена Николаевна очнулась и въехала на парковку.

Она немного опоздала и девушки у входа радостно заулыбались, завидев ее. До начала конференции оставалось около сорока минут. Технические специалисты, обвешанные проводами, настраивали оборудование. Елена Николаевна попросила кофе и села за столик рядом с собравшимися докладчиками.