Чтение онлайн

Знакомы они были уже давно и общались непринужденно, обращаясь друг к другу на ты.

– Представляешь, опять городские больницы вместо «Коллапана» закупают импортные препараты – сказала Лена с надрывом в голосе. Помнишь, у нас были образцы, изготовленные из коралловой крошки, - начала она жаловаться.
– Мы еще двадцать лет назад пришли к выводу, что он устарел, Так вот на прошлой неделе его закупили несколько городских больниц, и это когда у них нет денег даже на перевязочные материалы. Как такое может быть!

– Ничего особенного, будут брать деньги с больных, - заметил один из хирургов.

– Знаешь, сколько он стоит? Тридцать тысяч килограмм.

– Скажи спасибо, что тебя как в тридцать седьмом не забрали и к стенке не поставили с дешевым «Коллапаном». Дабы не мешала чиновникам деньги зарабатывать.

– Сейчас не тридцать седьмой, - возразила Елена.

– Все к этому идет. Так что скоро придут и уведут под белы рученьки.

Семью Елены, как и многих москвичей, сталинские репрессии не обошли стороной. Однажды не вернулся с работы, а затем навеки сгинул в лагерях ее дед. Он был обычным инженером, занимался строительством и ремонтом мостов. Кому он мог помешать, так и осталось тайной для семьи. Ни бабушка, ни мама, жившие долгие годы с клеймом «члены семьи врага народа», выяснять не стали, да и вспоминать про это боялись. Страх не прошел, даже когда деда реабилитировали. Никого из убийц и палачей не осудили, словно молчаливо предупреждая о возможном возврате репрессий. Елена гнала от себя подобные мысли, и избегала разговоров на эту тему. Возможно семейные страхи передались по наследству, а может она просто не чувствовала себя достаточно защищенной. Он сидела, молча, стараясь не вступать в разговор, который собирал все новых участников. Беседа превратилась в спор и возможно закончилась бы скандалом, но время вышло и они отправились в конференц-зал.

Как ведущая, она была занята дежурными вопросами. Периодически она рассматривала аудиторию, выискивая новые лица. Неожиданно взгляд остановился на мужчине, сидевшем на последнем ряду. Он выглядел шикарно: хороший костюм, дорогой галстук, загорелое ухоженное лицо. Докладчика он не слушал, зато внимательно рассматривал изучающим взглядом присутствующих. Он казался случайным гостем, по ошибке попавшим в аудиторию.

То ли подействовали разговоры о сталинских репрессиях, то ли мужчина действительно сильно выделялся на общем фоне, но Елена не могла оторвать взгляд, пытаясь понять, кто он и с какой целью пришел сюда. Неожиданно он встал и начал расспрашивать докладчика. Вопросы задавались с полным пониманием дела, и Елена успокоилась, решив, что это новый клиент. К моменту окончания конференции она уже окончательно забыла, как вдруг...

– Аленка! – раздался громкий крик на весь зал и Елена Николаевна обернулась.

Незнакомец, словно фокусник в цирке, протянул непонятно откуда взявшийся букет роз и как старый друг завел светскую беседу.

– Простите, - сказала Елена несколько растеряно, вы не могли бы представиться.

Мужчина по-голливудски улыбнулся, обнажив красивые зубы. Он изобразил на лице обиду и несколько театрально заявил:

– Старых друзей уже не помним, с глаз долой - из сердца вон. А я спешил, летел, дрожал. Можно сказать - с корабля на бал, - сказал он и рассмеялся собственной шутке.

Лена напряглась, но память ничего не подсказывала. Глупо улыбнувшись, она отрицательно покачала головой.

– Нет, простите, не припоминаю.

– Григорий. Академия наук. Был у тебя оппонентом на защите. Забыла?

– Гриша, извини, столько лет, так хорошо выглядишь, никогда бы не узнала. Рада тебя видеть, - смущаясь собственно забывчивости, затараторила Лена.
– Ты где сейчас?

– В Америке, конечно.

– А как ты меня нашел?

– О тебе же все знают! Великий и могучий порошок «Коллапан», творящий чудеса. Я просто не смог пройти мимо!

Елена смутилась и поморщилась.

– Надолго в Москву?

– На пару дней, нужно уладить кой-какие делишки, - сказал он, загадочно улыбаясь.
– Зайдем перекусить? – поинтересовался Гриша.

Лена растерянно оглянулась, но аудитория опустела - все разошлись.

Покружив немного по Остоженке, они зашли в небольшой ресторан. Как истинная москвичка, Елена любила этот уголок Москвы, и даже памятник Церетели ее не сильно раздражал. Услужливые официанты усадили их за столик рядом с окном, и унылая московская зима осталась лишь декорацией к ужину.

– А как успехи у волшебного порошка?
– поинтересовался Гриша, оторвав лицо от созерцания окрестностей и посмотрев на Лену.

Лена улыбнулась:

– В целом хорошо. Ты же слышал. Успешно используется не только в ортопедии, но и в стоматологии. Наши врачи говорят, что «Коллапан» – это жизнь. Недавно сделали «Коллапан-гель». Используют для заживления язв, лечения пролежней, можно рассматривать как альтернативу пересадке кожи. Так что теперь это не только порошок.

Рассказывать о «Коллапане» Лена могла бесконечно, но Гриша заскучал, и она замолчала.

– Ну как ты? – спросила Лена, отложив меню.

Гриша широко улыбнулся, обнажая свои белоснежные зубы, ярко контрастирующие с загорелым лицом.

– Великолепно! А ты планируешь и дальше возиться со своим волшебным порошком? – иронично поинтересовался он.

Лена, молча, кивнула головой.

– И как отечество? Тебя ценит? «Коллапан» – это звучит гордо! – продекларировал он и засмеялся.

Это был удар ниже пояса, Лена не знала, что на него ответить и перевела разговор на воспоминания:

–А помнишь, что я тебе тоже предлагала этим заниматься? И что ты ответил?

Гриша рассмеялся и отрицательно покачал головой.

– Ты сказал, что лучше сделаешь сверхлегкую фанеру, построишь из нее аэроплан и улетишь отсюда к чертовой матери.

Выждав, когда у Гриши закончится приступ смеха, Лена спросила:

– И что ты изобрел?

– Для того чтобы хорошо жить в цивилизованном мире, изобретать вовсе не обязательно, милая моя. Я неплохо живу безо всяких изобретений. А ты, что заработала со своим волшебным порошком, кроме геморроя, конечно?

Разговор не клеился и официант, принесший еду, спас положение.

– Слушай, а здесь отлично готовят, - сказал Гриша, склонившись над тарелкой. – Я уже давно так вкусно не ел.

Он резал свининой шницель на кусочки и, причмокивая от удовольствия, отправлял в рот.

Лена отодвинула тарелку и посмотрела в окно. Смеркалось. Снег по-прежнему кружился в воздухе, создавая эффект нереальности происходящего. Дороги заполнили машины, превратившись в одну большую медленно ползущую красную змейку. Одинокие пешеходы кутались в капюшоны и зонтики, размешивая ногами густую московскую грязь. Она краем глаза взглянула на довольное Гришино лицо, увлеченное пищей и свое отражение в зеркале, и заметная, даже на стекле, разница между ними больно резанула в левое плечо. Тепло, солнце, тихая спокойная жизнь. Разве не об этом мечтает любая женщина?

Наконец, Гриша разделался с едой, и подскочивший официант унес посуду, расчистив стол для чая и десерта.

Облизывая ложку, испачканную кремом, Гриша продолжил разговор.

– Я слышал, ты у нас теперь свободная женщина, - начал он осторожно.

Лена съежилась и кивнула головой. Вспоминать о смерти мужа, а тем более обсуждать здесь, она не хотела.

– Я вот тоже освободился, - сказал он, демонстрируя руку без обручального кольца.
– Давай махнем куда-нибудь в Калифорнию и поживем остаток жизни, как белые люди, – предложил Гриша, спокойно глядя Лене в глаза.