Чтение онлайн

ходили отрядами для преследования татар, но ничего не сделали

им, отличаясь сами только хвастовством и трусостью. Один Со-

беский удачно расправлялся с татарскими загонами. Козацкий

гетман Ханенко также довольно удачно действовал тогда с своими

козаками против татарских загонов. После своего поражения под

Четвертыновкою он стоял у Дубна и там отбил нападение

турецкого подъезда, потом, 5 октября, разбил татарский загон под Крас-

нобродом и отбил до двух тысяч полоненников. Вслед затем он

нанес татарам поражение у Томашева, где никого из татар не

оставили в живых козаки. Не одни козаки и польские жолнеры

Собеского били тогда татар: и поселяне Червоной Руси составляли

добровольные отряды, разгоняли татарские загоны и освобождали

христианских пленников2.

Хан с Дорошенком, по приказанию падишаха, отступивши от

Львова, прибыли в главный турецкий обоз под Жванцем и там

представились снова верховному повелителю. Козацкий гетман

благодарил падишаха за великодушное благодеяние, оказанное ко-

закам. Падишах поздравлял его с совершенным освобождением

от ляхов и приказал возложить на него халат, вышитый золотом.

Верховный визирь в своем шатре вел с Дорошенком такую беседу: - Отчего, - спросил он гетмана, - ваше славное Войско

Запорожское так умалилось и обессилело против прежних времен?

1 В Каменце по одним - 20.000 человек, по другим - 15.000, а по

иным 10.000.. в Межиборже, Баре, Ядловце-по 1.000 человек, а в других, менее значительных городках - по 300 человек (А. Ю, и 3. Р., XI, 143, 155). Разноречиво показывали об этом разные выходцы, занимавшие в

тот век роль газет нашего времени.

2 Польские историки выставляют тогдашние победы своих

соотечественников, в особенности Собеского, чем-то необыкновенно геройским и

указывают на многочисленность татарских сил в сравнении с польскими.

Но беспристрастно вникнувши в дело, эти победы не окажутся так

изумительными, какими их окрашивают поляки: татарские загоны не

держались никакого порядка и были отягчены громадным числом уводимых

в неволю полоненников, а потому не трудно было сколько-нибудь

устроенному войску разгонять их и освобождать из их рук яссыр.

255

– Разделилось, - отвечал Дорошенко, - большая часть его

осталась на левой стороне у царя, и на правой стороне город

Киев у него же во власти.

– А ты бы, - сказал визирь, - спросил себе у царя зад-

непровскую Украину и Киев.

– Царь не отдает, — сказал Дорошенко.

– г-А каким подобием достались эти края царю?
– спрашивал

визирь.

Дорошенко отвечал:

– Сперва сами поддались, потом отложились от царя; но царь

посылал большое войско, тогда они и поневоле подчинились царю, и живут у него в подданстве.

– Так потерпите же и молитесь Богу, - сказал визирь, -

вот как польского короля одолеем и под данью крепко учиним, тогда и Киев, и заднепровская Украина будут наши.

Дорошенко оставил при султанском дворе в качестве своих

резидентов Петрановского и писаря Воеховича с четырьмя

человеками товарищей.

Падишах двинулся обратно с войском за Днестр в свои

владения, а Дорошенко с ханом в Украину. Дорошенко без труда

отобрал под свою власть городки, подчинившиеся Ханенку между

Днестром и Бугом: польские жолнеры, бывшие там в замках, ушли без сопротивления.

Недалеко от Умани хан с своими ордами отправился в Крым, а

Дорошенко остановился в Кристиновке. Этот город перед турецким

приходом держался Ханенка, который прежде был уманским

полковником и, по всему видно, родом он был из Умани; по крайней

мере, семья его там оставалась. Ныне полковником от своей руки

поставил Ханенко там Белогруда. Услыхавши, что Дорошенко в

Кристиновке, уманцы собрались на раду и рассудили, что теперь

Дорошенко страшен и надобно ему кланяться. Духовные и миряне

повезли ему в гостинец, .как выражается летописец, <скоромного и

постного провеянта> и разных напитков. Дорошенко ласково

принял предлагаемые гостинцы, но похулил уманцев за то, что

поддались Ханенку и ляхам. <Ляхи, - говорил он, - наши первейшие

враги; отрежьтесь от них, будьте под турецкою протекциею, не

верьте тем, которые вас пугают нарушением православной веры и

старых порядков>. В заключение он пригласил депутатов на обед, дружелюбно простился с ними и отправился в Чигирин, а через

полторы недели потребовал из Умани к себе некоторых знатных

Козаков и приказал их - кого повесить, а кого расстрелять, а Ха-

ненкову жену прислать в Чигирин. Но в1 Умани были запорожцы, преданные Ханенку - по одним известиям, их было полторы

тысячи, по другим - пятьсот. Они ушли в Белую Церковь и увлекли за

собою многих уманцев, опасавшихся расправы от Дорошенка. Тог-

256

да Дорошенко послал к Белоцерковскому коменданту Лобелю

требование выступить с польскими жолнерами сообразно условию, постановленному в мирном договоре с турками. Но Лобель отвечал, что не выйдет, пока не получит приказа от своего короля. Вслед

затем Лобель стал дразнить Дорошенка: он послал своих жолнеров

и велел им сжечь козацкие городки Семеновку и Хвастов. Таким

образом Дорошенко еще до истечения полугодия со времени Бучац-

кого договора имел уже полное право упрекать поляков в

вероломстве и несоблюдении мирного договора.

III

Политика московского правительства.
– Опасения

разрыва с Турциею.
– Царские грамоты

христианским европейским державам.
– Проект

сойтись с Дорошенком.
– Освобождение Серка.
–

Рада у Дорошенка весною 1673 года.
– Народное

недовольство турецким господством.
– Каневский

полковник ^Лизогуб.
– Его сношения с московским

правительством.
– Сношения Дорошенка с