Чтение онлайн

величество сам. рассудит, что это будет, когда под царскою рукою

будет состоять разом нас два гетмана. Я его не люблю, а он меня

не любит, - и станет у нас делаться в Украине то же, что

делается в Польше, где два гетмана и вечно между собою ссорятся.

Ты говоришь: Самойлович избран вольными голосами; знаем мы, какое это вольное избрание: иной бы не хотел подать за него

голос, да принужден был подавать, - оттого, что за него держал

руку боярин!

– Он царским величеством утвержден, - повторил монах.
–

Как теперь его отставить или понизить?

– Я не желаю его понижения, - сказал Дорошенко.
– Пан

Самойлович может иным способом быть награжден от царского

величества. Я желаю за веру христианскую и за целость державы

его царского величества в поганских землях умирать, а он пусть

себе спокойно жительствует без хлопот. Всегда я желал - и те-

267

перь желаю - добра его царскому величеству и земле московской, только одной стороной Украины нельзя нам от турок и татар

оборониться; затем-то мы и принуждены были поддаться

турецкому государю: если я это сделал, то сделал для веры

христианской. Сам о себе я всего менее помышлял; сыновей ведь у меня

нет! Мне идет дело о людях: не хочу, чтоб кто-нибудь по моей

воле погиб!

Был потом Серапион у Тукальского. Митрополит восхвалял

благочестие Дорошенка и превозносил его за то, что давно уже

хочет отдать Украину царской власти. В бытность Серапиона у

Тукальского пришел туда и Дорошенко.

– Дай Бог, - сказал Дорошенко, - чтоб я, недостойный, того дождался, когда бы его царское пресветлое величество

покорил своей власти стольный град греческий, идеже есть святая

святых! Пусть только великий государь изволит отвратить свой

гнев от христиан и обратить его на неверных. Николи не бывало

такого удобного времени турка воевать, как теперь. Лишь бы царь

только начал, а то многие помощники у него обрящутся. Начать

бы надлежало ранее и не медлить, покамест турки поляков под

свою власть не подбили; а то коли подобьют, то и поляки на

царскую державу недобром станут!

Еще не простился Серапион с Дорошенком, как явились к

гетману посланцы от крымского хана просить козацкой помощи

против непокорных ногайских” мурз, а вслед за ними приехали

ногайцы просить Дорошенка не оказывать против них содействия

крымскому хану. Дорошенко, рассказавши об этом Серапиону, воскликнул: <дай Бог,.чтоб эти бусурманы сами себя разрывали, и чтобы ненависть, которая до сих пор была между

христианскими народами, обратилась на неверных>.

Серапион не получил от Дорошенка ничего писанного и только

сам записал слышанные им речи1.

* В какой степени искренно было то, что Дорошенко говорил о себе, -

о том может быть сомнение; но он, бесспорно, говорил правду на счет

турок. Из одинаковых показаний разных лиц, посещавших тогда турецкие

области, ясно оказывается, что Москрвское государство было нравственно

сильнее, чем само это сознавало. Не только народ в правобережной

Украине предпочитал соединение с Московским государством всякой иной

для себя судьбе, но и у христиан Балканского полуострова возрастала

надежда, что России суждено избавить их от мусульманской неволи.

Приходили вести, что греки, валахи, болгары, сербы, все христианские

народы, как только услыхали, что великого государя ратные люди вместе

с поляками хотят идти на турок, обрадовались и молят Бога, чтобы это

скорее сталось: хотят они соединиться с государевыми людьми и вместе

с ними ^подняться на турок войною, потому что все они <у турецкого

султана в тяжелой неволе и беспрестанно чинится им от турок великая

налога> (А. Ю. и 3. Р., XI, 277-299).

268

Когда в Москве узнали о беседе с Серапионом, послали к

Дорошенку царскую грамоту, в которой похваляли его за то, что

желает отречься от агарян и поступить под высокодержавную

царскую руку; но на предложенные условия дали отрицательный

ответ. Московское правительство уверяло, что не будет отдачи Киева

и Украины полякам, которые уже сами отреклись от Украины

договором с Турцией, но на единое гетманство в Украине, которого

добивался Дорошенко, не соглашалось; предоставляли Дорошенку

быть только гетманом на правой стороне Днепра, а левая

останется под управлением Самойловича. Отец Серапион Палчовский

снова поехал к Дорошенку с таким ответом. Дорошенко, прочитавши ответ, сказал: <Не знаю, что теперь и молвить, - все здесь

противно. Я с моим желательством о подданстве отозвался и

теперь не отменяюсь, обещаю, пока Бог здоровье даст, служить, сколько сил моих станет, великому государю>.

Самойлович был еще более недоволен этиг*1и сношениями с

Дорошенком, чем прежними. Когда царский гонец передал ему

для прочтения ответ, посылаемый к Дорошенку, Самойлович

сказал:

<И прежде я писал к царскому величеству, и теперь то же

скажу: и Дорошенко, и Тукальский только баламутят. Умышляют

они, как бы выманить у великого государя выступления ратных

царских людей из Киева, чтоб Киев потом туркам -отдать!

Дорошенко разом и к великому государю, и к польскому королю по-

‘ сылает - и обоих обманывает, а дружит с одним турком. Кабы

он искренно хотел поддаться, так не выдумывал бы то того, то

другого, а просто просил бы только принять его под

высокодержавную руку - и ничего больше>.

Гетману не нравилось, что царь соглашался оставить Доро-

шенка гетманом даже и на одной правой стороне. <Если