Чтение онлайн

висят у меня постоянно над шеею: султанская и крымского хана!

Наперед сего я точно хотел быть в подданстве у великого*государя, а наши старшины и полковники того не по+елали, но приговорили

быть в подданстве у турецкого султана>.

у - Ныне, - сказал Терпигорев, - твои старшины и

полковники уже сами без тебя учинились в подданстве царскому

величеству и присягу на верность принесли.

– Это, - сказал Дорошенко, - учинили они для соболей.

Не вечно они останутся в подданстве! Скоро изменят: увидите

сами. А в царской грамоте, что ты привез, мне грозят, что князь

Ромодановский и гетман Самойлович учнут над Чигирином

воинский промысел чинить. Я готов им отпор давать, лишь бы

орды дождаться. И теперь уже два крымских салтана стоят с

шестью тысячами татар за 20 верст отсюда. Пусть боярин и

гетман идут на меня.

Терпигорев просил отпустить его для передачи ответа.

Дорошенко сказал, что отпустит через непродолжительное время, но

потом приказал Терпигорева заковать и посадить в тюрьму.

Ромодановский и Самойлов ич, пославши Тернигорева

сообразно царской воле, дожидались ответа и, выславши за Днепр

подъезд, удерживались переводить все войско на правую сторону.

Между тем посланный в подъезд Дмитрашка Райча, между

городками Балаклеею и Смелою, 9 июня разбил и взял в плен

Андрея Дорошенка. Вслед затем приносились из-за Днепра

боярину и гетману вести, что к Дорошенку собираются турецкие

и татарские вспомогательные силы, и вдобавок Дорошенко стал

надеяться на союз с поляками, которые злобились “на Россию

за намерение вырвать из польских рук правобережную южную

Русь: избранный в мае новый польский король Ян Собеский

278

(прежний коронный гетман) приказал в июне своему полковнику

Преоровскому писать к Андрею Дорошенку, что брат его гетман

Петр может надеяться на помощь со стороны Польши против

московского царя, несправедливо присваивающего себе Украину.

По донесениям предводителей последовал наконец царский указ

немедленно <чинить над Дорошенком воинский промысел>. 5

июля перешел Самойлович в Черкассы. За ним стали

переправляться великороссийские полки.

В Чигирине сделалась тревога. Туда набежало-множество

народа из местечек и сел в осаду. От многолюдства наступил

голод; люди заволновались, кричали, чтобы Дорошенко сдал го- .

род и присягал царю. Таких крикунов было много, и Дорошенко

не смел прибегать к крутым мерам, уверял окружавших его, что скоро придет сильное мусульманское войско, а сам

постоянно скрывался в замке и не отваживался выходить в большой

город, где мог встретить открытый против себя мятеж. <Если, -

говорил он ближним, - <царские войска станут меня доставать, я сяду на пороховую бочку и взорву себя, а живой в руки не

дамся москалям>. У Дорошенка во власти, кроме Чигирина, оставалось всего только два городка: Жаботын и Медведовка, а

главная сила, на которую он надеялся, были его союзники: турки

и татары. Но татары стояли еще за два дня пути от Чигирина

на берегу реки Ингула, а турецкое войско еще было по ту

сторону Днестра. Падишах шел тогда не выручать Дорошенка, а против поляков - наказывать их за несоблюдение Бучацкого

договора, и польские коронные гетманы, ссылаясь на Андрусов-

ский договор, домогались военной помощи с московской стороны.

Но падишах на пути получил весть, что москали берут у

Дорошенка города и замки и уже угрожают самому Чигирину. По

такой вести, падишах нашелся вынужденным изменить свой

план, отложить на будущее время расправу с Польшею, спешить

выручать своего подручника и вступить во враждебные

отношения к Московскому государству. Он поручил крымскому хану

спасать скорее гетмана Дорошенка и дал затем обещание

немедленно двинуться со всеми турецкими силами.

Надеясь единственно на помощь от турок и татар, Дорошенко

отправил своего генерального писаря Мазепу с письмами к

разным правительственным лицам Турции и Крыма. Посланцу

Дорошенка придано было 9 татар, которые стерегли и вели 15

христианских невольников, жителей левой стороны Днепра: Дорошенко посылал их своим союзникам в подарок. Когда Мазепа

с татарами и невольниками приближался к Ингулу, ему

перегородили путь запорожцы, шедшие из Сечи до реки Буга с

своим кошевым атаманом Серком. Запорожские товарищи

Алексей Борода и два брата Темниченки остановили Мазепу, побили

279

татар, бывших с ним, освободили христианских невольников, а

самого Мазепу доставили своему атаману с перехваченными

письмами. Запорожцы пришли в сильное негодование, как

увидали, что Дорошенков посланец вел христианских невольников

в дар бусурманам, и хотели убить Мазепу, но его отстоял Серко.

<Не убивайте, братцы, этого человека>, - говорил он: - <быть

может, он на что-нибудь отчизне и пригодится!> И запорожцы

ограничились тем, что только заковали Мазепу, а Серко известил

о том гетмана Самойловича. Гетман потребовал присылки к нему

схваченного Дорошенкова гонца, но Серко опасался, что Самой-

лович отправит Мазепу в Москву и тем будет нарушено

старинное право не выдавать никого из Сечи. Серко отказал Самой-

ловичу в выдаче Мазепы. Тогда Ромодановский, узнавши об

упорстве кошевого, по совету гетмана, послал в Харьков взять

под караул проживавшую там жену Серка и зятя его Ортеменка, требуя, чтобы они побудили Серка выдать гетману пойманного

Дорошенкова посланца. Ортеменко, имевший на тестя большое