Чтение онлайн

мечу>, и турки, не обращая внимания на белое знамя, продолжали

палить в Лодыжян. Мещане выслали к ним еще депутатов: те

кланялись туркам и уверяли, что все жители Лодыжина остаются

верными подданные падишаха, что враждебные действия

оказывают не они, а 2.000 барабашевцев, которые пришли к ним

незваными и засели в замке. Великий визирь дал им такой

ответ; <коли бы вы были на самом деле верные подданные

Высокого Порога, то вы бы должны были или выдать пришедших

к вам, или отлучиться от них. Победителям невозможно делать

между вами различия>. Пальба усилилась, и мещане в третий

раз выслали депутацию: на челе ее был лодыжинский протопоп.

Жители предавались на волю победителя и просили только

выпустить их живыми с семьями и пожитками. Неумолимый

визирь сказал: <что-нибудь одно из двух выбирайте - или неволю, или смерть, иной судьбы не будет вам; если еще раз с этим

придете, прикажу картечами вас встретить>. На другой день

мещане выелали сказать, что сдаются совершенно на волю

победителя. Вышло 800 Козаков, положили оружие. Турки тотчас

забили их в колодки и отправили невольниками на свои галеры.

Такой же участи подверглись все лодыжинские мещане с своими

семьями. Мурашка ни за что не хотел сдаться, держался

несколько дней с своими козаками, пока от беспрестанных битв, от зноя и безводья все не изнемогли и не полегли один на

другом. Так гласит одно известие. По другому известию, Мурашка сдался сам с двенадцатью человеками, в числе которых

были сотник и протопоп. Но когда визирь стал допрашивать, сколько при Ромодановском и Самойловиче войска, Мурашка

282

отвечал: так много, что могут победить и султана, и хана. Это

не понравилось визирю. Он крикнул на Мурашку, а Мурашка

смело стал укорять визиря: <вы - говорил он - воровски

пришли на нас: так между государями не водится: обступили

нежданно в Лодыжине нас и побили. Если бы царю было заранее

ведомо о ваших затеях, так вашего султана встретили бы не то

что за Днестром, но еще и за Дунаем>. Разгневанный визирь

приказал увести его и отрубить голову, но, одумавшись, воротил

его снова, а Мурашка стал ругать визиря и султана и всех

турок жестокою бранью и проклинать мугамеданскую веру.

Визирь приказал казнить его1.

Главный визирь из-под Лодыжина отрядил товарища своего, или каим-мекама, султанского любимца Мустафа-пашу, под

Умань - с приказанием сжечь город и жителей увести в неволю, а если окажут сопротивление, то перебить всех без разбора.

Вместе с турками подъехали к Умани дорошенковы старшины

и стали уманцам делать предложение сдаться, обещая милость.

Уманский полковник Яворский соблазнился таким обещанием и

отправился в турецкий стан на поклон; его объявили невольником

и заковали. Умань осталась без начальника. Турки требовали

безусловной покорности. По этому требованию явились в турецкий

стан полковые чины, знатнейшие козаки и мещане. Турки всех

объявили невольниками, а город, вместо пощады, стали

истреблять. Но в Умани набралось людей не мало, и были они хорошо

* Это показание Анастаса Черкеса, грека, занимавшегося в Лисянке

торговлей, после взятия в плен Грицька Дорошенка прибывшего в Пере-

яслав и назначенного ротмистром в охотном войске. Самойлович отправил

его с отрядом на Подоль, где, соединившись с Мурашкою и Войцою-Сер-

бином, он засел в Лодыжине. Анастас показывал, что после появления

турецких сил Войца-Сербин тайно ушел, а потом Мурашка сдался туркам, и оставшиеся выбрали старшим Анастаса. Шесть суток турки палили в

город, на седьмые сделали два приступа. Анастас отбил их. Но мещане

сдались и были все обращены в неволю, а малых ребят бусурманы

покололи копьями и ножами. Анастас, избегая жестокой кары, которая

постигла бы его как начального человека, переоделся мужиком, был продан, выкуплен волошским господарем Дукою и отправлен через Венгрию в

Польшу, представился там королю, был им обласкан, одарен и отпущен

в Украину, а Самойлович послал его в Москву. Его показание исполнено

хвастовства и несообразностей. В Лодыжине, кроме 20.000 мещан с их

женами и детьми, было воинских людей всего полторы тысячи, всего одна

пушка, и та испорчена, а вал зело худ, у турок же до 40.000 воинов и

80 пушек, но Анастас так храбро отбивался, что побил 13.000

неприятелей; султан казнил янычарского начальника, досадуя, зачем не взял

города, и назначил 500 червонцев за голову Анастаса! О Мурашке - такое

противоречие: сначала говорится, что Мурашка сдался и письменно

убеждал Анастаса последовать его примеру, а потом сообщается, что визирь

казнил Мурашку за смелые и дерзкие выходки. Поэтому показание это

маловажно.

283

вооружены, а город укреплен. Они стали защищаться. Тогда турки

повели под замок шанцы от Грекового леса, насыпали валы и

бойницы вровень с городскими, палили из пушек и в то же время

начали подводить подкопы. Взорвана была значительная часть

замковой стены на левой стороне от дороги к Мени. Уманцы

закладывали прорывы возами, навозом, землею… но турки

подземным ходом проникли в город. Уманцы отчаянно отбивались от

них с заборов, с домовых кровель; кровь потоками полилась по

улицам, турки без разбора умерщвляли всех. Остаток уманцев

столпился около городских ворот, называемых Рашевскою брамою, и там защищались они до тех пор, пока турки всех их не побили; некоторые заползли в погреб: турки натащили туда соломы, зажгли и всех подушили дымом. Так погибла Умань вся дотла с