Чтение онлайн

гетманского регимента сосредоточилась на Днепре. Еще когда гетман и

Шереметев стояли на реке Берестовой, Неплюев осмотрел Та-

ванск, нашел его, даже с приделанным земляным валом, очень

тесным, распределил ратным людям работы по расширению вала, осмотрел кроме того Кизикермень и Шингирей и доносил, что

удобнее всего исправить и укрепить Шингирей. И гетман Мазепа

разделял .этот проект и приказал вместе с ратными царскими

людьми работать своим козакам, посланным в Таванск, над

которыми начальником, вместо недавно умершего полковника Яс-

ликовского, назначил сердюцкого полковника Чечела.

Надобно было ожидать новых неприятельских действий.

Запорожцы, ободрившись недавними успехами, изъявляли желание

снова пуститься в море и просили дать им* досок, канатов и

снастей на постройку сорока морских судов. Гетман сообщал царю, что сам он желает от себя построить для малороссиян 50 судов, и просил дать ему на то материал. Царю Петру нравилось такое

предложение: указано было купить все нужное в приказе Большой

казны и доставить в Малороссию, а из Запорожья прислать в

490

Москву мастеров стругового дела. Гетман послал какого-то

Василия Богуша с семью товарищами,’ с кормщиками и с передовщи-

ками, но тут же заметил, что, кроме Запорожья, во всем

малороссийском крае нет таких мастеров. Видно, что гетман старался

угодить царю и сам вызывался с тем, что царю в то время

нравилось, но в то же время он с осторожностью заранее отклонял

от себя исполнение таких невозможных требований, каких мог

ожидать от царя, зная его пылкую и предприимчивую натуру.

По сказке присланных в Москву запорожских мастеров указано

было для строения судов готовить лесные материалы в Брянске, а для отыскания годного к судостроению леса посланы были туда

те же самые запорожские мастера. Гетману указывалось прислать

туда для рубки леса рабочих и плотников. Дело это пошло не

так скоро, как бы могло. Возникли недоразумения от воевод

брянского и трубчевского, которые, по жалобам на них от гетмана, оправдывали себя тем, что не допускают рубить только бортных

деревьев, с которых крестьяне платят в казну медовый оброк.

Между тем еще с декабря 1696 года к гетману стали приходить

зловещие вести о новой грозе бусурманского вторжения, и 1 января

1697 года гетман созвал старшин и полковников на съезд.

Обсуждались меры защиты края, и <по многих разговорах> решили, что

жители сами себя должны оборонять, а всего войска раннею весною

собирать не следует, пока не узнают наверное о готовности

неприятелей к вторжению, потому чтр движения и подходы войска

отзываются тягостями и разорениями на жителях. Гетман приказал всем

полковникам готовить в своих полках суда, годные для морского и

речного плавания, и хотя полковники отговаривались, что у них в

полках нет дерева, пригодного для судостроения, но гетман

подтвердил им, что они должны приложить все свое старание, чтобы

угодить <царской богоподобной воле>.

Раннею весною получены вести, что крымский хан собирается

громить Таванск, и в апреле гетман, по царскому указу, уговорился

с князем Яковом Федоровичем Долгоруким идти в плавной поход

вниз по Днепру от Новобогородска и выступать тотчас, как только

пригонятся к устью Самары суда, изготовляемые в Брянске и

сплавляемые Десною в Днепр. 11 мая известил гетман приказ, что

уже у его полковников сделано 70 стругов морских и 600 лодок, а

23 числа того же месяца доносил, что мастер Василий Богуш

спровадил в Десну, а оттуда в Днепр к назначенной цели изготовленные

в Брянске суда, из которых 50 назначалось для городовых Козаков

и 40 для запорожцев. Затем думный дворянин Неплюев, назначенный быть в <сходных товарищах> Якову Федоровичу Долгорукому, доставил из Брянска еще 121 струг, и 25 мая последовал царский

указ о плавном походе. Его целью было овладение Очаковом и

защита Таванска и новоотстроенного Шингирея.

491

Тем временем татары стали врываться в слободские полки, и

хотя в первой половине мая чугуевский воевода и харьковский

козацкий полковник разбили их загон, но вслед за тем явилась

другая многочисленная орда тысяч в двадцать и, разделившись

на чамбулы1, наделала опустошений в слободах около Валок.

Гетман собирался в поход, а между тем его стали опять

беспокоить прежнего рода внутренние враги. Стародубец Сусла подал

киевскому губернатору донос на гетмана Мазепу в таком же духе, в каком подавались на него и прежде доносы. Мазепа - не русский

человек, а поляк, расположен больше к Польше, чем к России, сносится с панами и с королем о том, как бы Украину подвернуть

снова под власть Польши; держит у себя в приближении охотных

Козаков, компанейцев и сердюков2, где все наголо одни поляки

служат; городовые козаки/ не терпят ни его, ни своих полковников и

сотников, которые, за покровительством гетмана, разобрали себе

козацкие земли и самих Козаков обращают себе в подданство; во

время последнего похода гетман не мог собрать вокруг себя всех

полков, потому что у Козаков было намерение побить* гетмана и

старшин, а против киевского полковника Мокиевского

взбунтовались его полчане оттого, что их полковник, родом поляк, делает над

ними насилия. Донос этот послан был в’Москву, а государь

приказал препроводить его к гетману. Мазепа чрез посланного нарочно

по этому поводу канцеляриста Чуйкевича объяснял, что в доносе

все ложь, у гетмана нет родни <лядской> веры, из начальных людей

все веры православной и между охотными козаками нет ни одного