Чтение онлайн

себе внутри города другой вал для защиты от пушечных выстрелов; за двумя валами сидевших нельзя было видеть неприятеля; многие

турецкие гранаты и ядра переносило через город, а попадавшие в

середину города падали в нарочно выкопанные ямы и там

разрывались. Бусурманы сделали подкопы под четырьмя раскатами, или

башнями, но прежде взрыва послали к кошевому, стоявшему на

одном из раскатов с запорожцами, приглашение сдаться.

Запорожцы убили посыльного. Тогда неприятели произвели взрыв, но

повредили самим себе более, чем осажденным, потому что козаки

успели перекопать подкоп.

После такой неудачи бусурманы обратились на Кизикермень.

Какой-то перебежчик уверил их, будто там нет вовсе ратной силы.

* Местечко Зеньковского уезда при р. Ташани у впадения в р. Ворсклу.

2 Военачальника (татар.).

496

Но там, как мы сказали, оставлено было 500 ратных царских

людей да еще несколько черниговцев, а назначенный тогда в Та-

ванске воеводою Бухвостов успел заранее прислать к ним 1000

человек Нежинского полка, которых прислал гетман по

возвращении в Малороссию.

14 сентября бусурманы взорвали устроенный под Кизикермень

подкоп и повредили переднюю стену; одни бросились на прорыв, другие стали приставлять к стене лестницы. Тех, которые

бросались в прорыв, засыпало землею, а тех, которые стали всходить

по лестницам, кизикерменцы побивали каменьями. После такой

неудачи татары ушли к судам, а пойманный в плен турок показал

с пытки, что султан дал им указ покинуть осаду, если не будут

удаваться приступы, и они решились попытаться еще один раз: если же в этот раз не удастся, тогда уйдут. Пленник объявил, что на всех неприятельских судах будет войска 33 000, а

невольников тысяч шесть.

После неудачи под Кизикерменем бусурманы сосредоточили

свою деятельность над Таванском, устроили вновь подкопы с

раскатами и еще раз прежде взрыва попытались склонить к измене

Козаков, зная, что они москалей недолюбливают. В этот раз они

уже для такой цели не посылали своих людей, чтобы запорожцы

их не побили, а бросили в город, прикрепивши к стрелам, два

письма - одно от татар, другое - от турок.

Письмо от татар гласило так:

<Черкасам, атаманам, сотникам и всей козацкой черни многое

поздравление. Мы с вами старые друзья. За что же вы против

нас бьетесь? Зачем за Москву умираете? Ведь Москва с вами не

очень добрые дела творит. Наш государь вас к себе приглашает.

Не бойтесь ничего дурного. На той стороне, где стоят каторги, там увидите ханское желтое знамя. Пусть кто-нибудь из ваших

приходит к этому знамени. Мы ханскому величеству донесем и

все останется, даст Бог, по вашему желанию. Если же это слово

не пригодно вам, - как себе знаете, а ваши грехи на ваших

шеях. Я здесь такой человек, что меня послушают>.

Другое письмо гласило так:

<От войска турецкого и от хана крымского слово старшинам

и всему козацкому войску, находящемуся в городе. Наш

падишах - старейший над всеми землями. Город, который вы

заняли, - его город. Сдайте его нам добровольно, если хотите себе

здоровья, а не сдадите, так мы его возьмем с помощью Бога и

Мугамета, пророка его, и тогда вас мечом истребят наши рыцари.

Одиножды и дважды вам говорим: сдайте город. Сегодня же

отпишите нам ответ>.

На эти письма дан был один ответ тем же способом: пущенною

из города стрелою:

497

<Не верим вашим лживым пророкам, надеемся на Всемогущего

Бога и на Пречистую Его Матерь, твердо уповаем, что вы не

возьмете нашего города, пока не заржавели наши сабли и не

ослабели руки, а хлебных и боевых запасов у нас много. Не

устрашайте нас угрозами и не прельщайте обманами. Делайте

что хотите, а мы не подумаем отдавать этого города в вашу

область, но всякий час ожидаем к себе войск и готовы мужественно

стоять, пока сил наших станет, за веру православную, за честь

и за имя нашего государя. Надеемся при помощи Божией нанести

вам великое поражение и будет вам вечный срам>.

На другой день, 25 сентября, в седьмом часу утра, бусурманы

зажгли приготовленные ими подкопы под раскаты. Одни с

неистовством бросились в пролом, другие полезли по лестницам на

городовую стену. Приступ продолжался пять часов, а с турецких

каторг и фуркатов * посылался в крепость сильный огонь. Ничто

не помогло бусурманам. Они были отбиты; осажденные стали

исправлять разрушенные места.

После того еще несколько дней бусурманы продолжали

повышать свои шанцы, приближаясь теснее к городу, и устроили новый

подкоп под раскат, уже прежде поврежденный. Осажденные с своей

стороны повышали свой внутренний вал. 1 октября бусурманы

зажгли свой подкоп, но он не произвел никакого вреда осажденным.

Готовились бусурманы снова идти на приступ; между тем

расставленная на берегу Днепра татарская сторожа принесла

известие, что к Таванску на выручку идут свежие русские силы. Это

известие произвело такой переполох, что ночью с 9 на 10 октября

бусурманы собрались отступать. Суда, поставленные выше Та-

ванска, примкнули к тем, которые стояли ниже, а затем турки

и бывшие с ними татары перебрались с кизикерменской стороны

на крымскую и разошлись: турки на своих судах — к устью

лимана, а татары степью - в Крым.

Из русских сил, шедших на выручку Таванска, скорее других

дошел полтавский полковник с своим отрядом и не увидал уже там

неприятелей. Вернувшись обратно, он доложил гетману, что хотя

Таванск остался невзятым, но приведен в крайнее разрушение.