Чтение онлайн

жестокостью над его противниками, но вдруг стал склоняться на

противную сторону, как только успехи Карла делались очевидными

в Литве и большая часть шляхетства литовского отступила от

Августа и признала Станислава. Гетман Мазепа, находясь еще в

Минске, обращался к Вишневецкому с просьбою подать помощь

Мировичу в Ляховичах. Вишневецкий отговорился тем, что его войско

разослано в другие места. Через несколько дней Мазепа узнал

положительно, что Вишневецкий хотя и не объявил себя решительно

на стороне Станислава, но уже сносится с панами шведской партии

и, стоя на Двине, сам не двигается против неприятеля и своим

подначальным начальникам отрядов запрещает воевать против шведов

и их польских союзников, а к быховскому коменданту Синицкому

послал приказание не впускать Козаков ни в Быхов, ни в Могилев.

Когда Мазепа приступил к Быхову, Синицкий, исполняя

приказание великого литовского гетмана, наотрез отказал впускать

Козаков в крепость, согнал из быховской волости людей, расположил их по крепостному валу в видах обороны и уставил на

башнях орудия. У гетмана Мазепы оставалось каких-нибудь

тысячи две Козаков и те терпели от недостатков всякого рода. Итак, гетман Мазепа отошел от Быхова, поручивши стоять под этим

городом новому стародубскому полковнику Силенку.

569

На возвратном пути в Украину гетман о судьбе покинутых в

Литве Козаков узнал от переяславских полчан, приставших к его

войску в Борисове в числе 150 человек: Ляховйчи-добыты

неприятелем, разгромленные козаки ушли в свой край через Слуцк, а сам

Мирович со старшинами и со многими товарищами взят в полон

шведским генералом, который, забравши пленных, отправился в

Полонное к подкоморию Любомирскому, ставшему открытым

сторонником шведского короля. О дальнейшей судьбе Мировича

известно, что шведский генерал, у которого он находился в плену, отправил его, вместе с другими военнопленными, в Штеттин. Жена

Станислава Лещинского просила шведского короля отпустить

Мировича домой, но Карл не согласился, полковника отправили в

Стокгольм, и гетман посылал к нему через Малороссийский приказ

1170 ефимков на милостыню малороссийским пленным в Швецию.

Миров ичу не пришлось уже воротиться в отечество: он умер в плену.

Возвратившись в Батурин, гетман получил известие, что летом

царь приедет в Украину осматривать укрепления Киева, считавшегося тогда важнейшим оборонительным пунктом при военных

обстоятельствах того времени. Мазепа делал распоряжения для

встречи на границе Черниговского полка такого высокого, еще не

виданного в Украине гостя, но вдруг царь известил его, что приедет

прямо в Киев водяным путем. Гетман приказал собираться туда ко-

закам и сам отправился в Киев в конце июня, жалуясь в своих

письмах к Головину на свои <подагричные и хирагричные> недуги.

В Киеве опять было искушение гетману. Все та же кума, княгиня Дольская, прислала к нему письмо, написанное цифрованною

азбукой. Мазепа позвал к себе в спальню Орлика, сам лег на

постель, а своему генеральному писарю приказал читать письмо. В

этом письме княгиня Дольская именем короля Станислава просила

Мазепу начинать <намеренный> путь, надеясь на скорое прибытие

из Волыни целого шведского войска, и быть уверенным, что все

желания, какие гетман заявит, будут исполнены. Княгиня обещала

притом прислать <ассекурацию> Станислава и <гваранцию>

шведского короля. Мазепа, выслушавши чтение письма, вскочил с

гневом с постели, начал бранить княгиню, себя называл <ношеною и

искусною> птицей, которую не удастся провести какой-нибудь

бабе, когда его не могли провести более знатные и искусные, потом

сжег полученное письмо и велел написать ответ, в котором просил

княгиню прекратить с ним такую корреспонденцию и не

помышлять, чтоб он, служивши верно трем государям, при старости лет

наложил на себя пятно измены. Запечатавши сам этот ответ, Мазепа не отдал его Орлику, а спрятал при себе, и Орлик наверно не

знал, был ли он отослан княгине Дольской или, быть может, Мазепа

написал ей иной ответ, которого содержание скрыл тогда от своего

генерального писаря.

570

Соображая обстоятельства, можно допустить, что и в самом деле

Мазепа в это время не решался еще на измену, потому что

могущество Карла не достигло еще такой высоты, чтобы верность врагу

шведского короля становилась до крайности опасною, а царское

могущество не упало до того, чтобы не возбуждать к себе страха за

будущее. Что княгиня Дольская, которой сын уже перешел на

сторону Станислава и которая сама притом была в родстве с

Станиславом, пыталась склонять малороссийского гетмана на сторону

нового польского короля, - это было уже теперь естественно; но

Мазепа, кажется, только высматривал и, так сказать, примеривался, как ему поступать, если обстоятельства действительно приведут

к необходимости искать дружбы с Карлом и Станиславом.

Петр прибыл в Киев 4 июля. Во время пребывания государя

в Киеве случились у Мазепы встречи, которые должны были

расположить его слушать с большим вниманием внушения своей

кумы. Долго Петр оказывал Мазепе дружеское расположение, и

никто не становился между ним и монархом. Но усиливавшаяся в

государе привязанность к Меншикову возбудила в Мазепе

признаки ревности к последнему. Когда царь прибыл в Киев, вдруг

разнеслась весть, что Карл XII направляется в Украину. Царь

снаряжал Меншикова на Волынь с кавалериею, а Мазепе указывал

в случае нужды содействовать Меншикову и исполнять то, что