Чтение онлайн

поп Святайло, сотник Кованько, перекрест Яценко и писцы не

обвинялись прямо в доносе на гетмана, но министры нашли, что их нельзя отпускать в Украину, потому что тогда гетману

будет это <не без сумнения>. Министры предоставляли

окончательную судьбу всех преступников царской воле, но

представляли на утверждение царю приговор: Кочубея и Искру казнить

смертью, попа Святайла сослать в Соловки, а сотника Кованька

в Архангельск для поверстания в службу: Яценка и чернеца

Никанора, которые, собственно, были только передатчиками

доноса, за то, что впутались в чужие дела, сочли неприличным

оставлять в Украине и приговорили их сослать на жительство

в какие-нибудь великороссийские городы. Федора Осипова

отпустили с похвалою, нашедши его <человеком добрым, умным

и на нынешнее время потребным>. О нем написана была

похвальная грамота к киевскому губернатору, которому

указывалось распространить ее по всей Малороссии.

Мазепе было не по вкусу, что дело о доносе на него

разбиралось не в Украине, и он несколько раз письмами домогался

его лист, а Кочубей писмо то взявши и прочет того ж часу ятся бегству.

И того ж дня которого он с Искрою ушол, нападши посланные мои

нечаянно на двор, не застали уже Кочубея и Искры, а посланные за

ними вслед гнали даже до Красного Кута, где уже не дерзая без ведома

моего им чинить, возвратилися паки до Диканьки в маетность Кочубееву

и там взяли было сына его зятя полковника миргородского и лист до него

писанный вышеупомянутый, из кармана выняв, ко мне прислали, который

у себе имею и ничего в нем противного не обретаю. Толко внутренкяя и

тайная Бог весть, для сего надобно бы тут Кочубея на очную с ним ставку

поставить, которою бы или осудился или оправдался, а покамест Кочубей

пришлется, приказал и сотникам и полковникам политично миргородского

полковника назирать да и сам недримательное на оного имею око, хотя

он еще ничего не знает, кроме того, что Кочубей на пытке был и

повинился>. (Государственный архив. Кабинетские дела. Отделение II. Кн. №

8. Письмо Мазепы к Головкину, доставленное царю с письмом Головкина

от 9-го мая.)

625

от Головкина и Шафирова, чтобы враги его были присланы к

нему на расправу. Узнавши, что после первых допросов

обвиненных отправили в Смоленск до дальнейшего указа, Мазепа

встревожился, так как это показывало, что дело еще не

кончилось и может повернуться иначе. Тогда Мазепа еще сильнее

домогался присылки Кочубея и Искры к нему на казнь и пугал

царских министров, что в Малороссии происходят толки и

расходятся слухи, будто Кочубей придет снова в царскую милость

и станет гетманом1.

Но царя Петра беспокоила в то время мысль: не совершен

ли был этот донос по неприятельскому подущению. Время было

военное, и мысль эта, естественно, приходила царю в голову.

Ему казалось, что Кочубея и Искру допрашивали недостаточно

строго. По отправлении их в Смоленск, когда министры

прислали к царю проект решения дела, Петр приостановил

утверждение и написал Головкину, чтобы преступников еще раз

допросили с пыткою. Напрасно Головкин представлял государю

1 23 мая писал Головкин царю: <Кочубея и Искру отослали в Смоленск

и велели держать их до указу вашего величества, только не было бы

продолжением того дела сумнения гетману. Многократно просит он

прислать оных в войско для обличения их воровства и потом карания, какое

ваше величество над ними учинить повелите. А в народе малороссийском, от его Кочубеевых единомышленников разсееваются многие плевелы: будто Кочубея и Искру из Смоленска в Петербург препроводили и будто на

него гетмана ваш великий гнев; и ныне-де обозного генерального челяд-

ника в Киев едучого в одном малом местечке Оленовце за то только, что

просил подводы, старшина тамошняя била и из местечка, отнявши

лошадь, выгнала с таковыми выговорами: полно уже вашего гетманского

панства! Приедет на вашу всех погибель Кочубей! Тоже всюды в простом

народе безумные повести разглашаются, будто Кочубей в великой милости

вашей здесь, а Искра будто послан гетманом города какого-то добывать, а когда добудет, отпущен будет на гетманство. Такое-де смущение и

мятеж от плевосеятелей единомышленников Кочубеевых потамест не может

искорениться, пока народ не увидит их привезенных туда к гетману в

оковах и достойную казнь по делом своим восприемлющих ибо хотя де

оных Кочубея и Искру и в уголь здесь сожгут, никто от тамошних не

будет ведать и верить. Да и честь его гетманская в великом понижении

и обругании обретается, ибо оные клеветники на него не только в Великой

России письмами обругали и в Малой России много в уши клеветали

неправду, изменническим пороком славу и честь его испраздняя и

возбуждая против него на бунт, но и по иным заграничным землям, по

Польше, по Литве и по иным то разсеяли. Понеже гетман Сенявский

резидента его о том вопрошал, и желательные его корреспонденты из

Вол ох и Мультан до него гетмана писали, соболезнуя о нем, о чем он, гетман, зело печалится и просит ваше величество о присылке их в войско, дабы всяк оных увидя, в том уверился и тем бы плевелы и возмущения

пресеклися. А хотя к нему граматы царского величества с объявлением

воровства их посланы по оные ему в простом народе повсюду внушить

невозможно>. (Государственный архив. Кабинетские дела. Отделение П.