Чтение онлайн

отходя от Киева, послать три или четыре (по своему соображению) тысячи конницы в Польшу на подмогу отправленным туда еще

ранее полковникам киевскому и белоцерковскому, <дабы поляков

доброжелательных содержать и все, что неприятелю к пожитку может

быть, разорить>. Другую партию указано было послать в Литву, к

Пропойску, для содействия великорусским войскам, которые

должны были отражать идущую шведскую силу. Гетман исполнил волю

государя и отправил в Литву к Пропойску 4500 человек городовых

Козаков разных полков и 1600 компанейцев, а в Польшу, на подмогу

бывшим там полковникам, послал 2000 гадячан, находившихся

прежде в киевской крепости, и к ним прибавил 1000 <молодиков>

(козаков, начинавших воинскую службу). Кроме того, по царской

воле отправлено было к Смоленску два полка - Нежинский и

Переяславский - в числе двух тысяч пехоты и одной тысячи

конницы. Затем гетман жаловался, что остается с небольшим числом

людей, а 16 августа просил воротить ему посланных к Смоленску, чтобы поместить часть их в киевский гарнизон. Мазепе, конечно, было неподходящим делом разбрасывать Козаков по разным

сторонам, и он жаловался, что многие самовольно уходят.

В половине августа царь еще не знал наверное, куда обратится

Карл с своими силами - на Украину или на Смоленск, и

приказывал гетману стоять между Киевом и Черниговом до

дальнейшего указа, чтобы в случае, если шведы пойдут на Смоленск, -

идти к Белой Церкви для содействия полякам, доброжелательным

царской стороне. 6 сентября царь положительно был уверен, что

неприятель пойдет на Смоленск, и писал к гетману, чтоб он

готовился в поход к Белой Церкви. Это приказание подтверждено

было 14 сентября. Но через день, 16 числа, Головкин послал

гетману указ остановиться, потому что по неприятельским

оборотам видно было иное направление пути.

* Мера объема сыпучих тел, в XVII в. равнялась примерно 26 литрам.

637

Из шведских источников мы узнаем, что именно в это время

Карл окончательно укрепился в намерении войти в Украину и

16 сентября отправил передовой отряд генерала Лагеркроны

овладеть Стародубом. Этот Лагеркрона был человек чрезвычайно

самонадеянный и заносчивый, хотя вовсе не даровитый; он

подделался к королю и не хотел слушать никаких советов. В то

время, когда он вступал в полк Стародубский, туда же вступал

с царскими силами и русский генерал Инфлянт; два враждебных

генерала на том могли выиграть один перед другим: кто прежде

успеет занять Стародуб. Лагеркрона доверился крестьянину, взявшемуся провести шведское войско кратчайшим путем. Этот

крестьянин, будучи подослан полковником Скоропадским, обманул

шведского военачальника и повел его совсем не туда, куда нужно, так что в то время генерал Инфлянт успел войти в Стародуб.

Вслед за Лагеркроною двинулся скоро и король и 21 сентября

с восемью тысячами вступил в пределы Гетманщины для занятия

квартир войску. За ним последовало остальное войско. Оно

расположилось на берегах реки Ипути. Главная квартира, которую

Карл велел укрепить окопами, находилась в Дрокове1. Край, в

который вошли шведы, показался им обильным и населенным; войско, расположившись по селениям, могло отдохнуть от

утомительных походов; хлеба и скота было так много, что шведы не

испытывали бы недостатка, если б им пришлось оставаться там

несколько месяцев. Шведы простояли там две недели. Между тем

Левенгаупт, следовавший чрез Литву из Ливонии, 27 сентября

был разбит русскими под Лесным близ Пропойска и с остатками

своих сил прибыл к главному королевскому обозу. Король

приказал разделить эти остатки по армии.

Орлик в своем письме сообщает, что когда Мазепа узнал о

повороте короля шведского в Украину, то воскликнул перед

старшинами: <Вот дьявол его сюда несет! Да он все мои соображения

испортит и великороссийские войска за собою внутрь Украины

впровадит на конечное разорение и на погибель нашу!> Мазепа

хотя и завлекал на свою сторону старшин, но все еще только

наполовину открывал им свои сношения и показывал вид, что

решится пристать к шведам только в самом крайнем случае, когда

уже война будет перенесена в Украину и весь малороссийский

край очутится в опасности подвергаться опустошениям от обеих

воюющих между собою сторон.

С отправкою генерала Инфлянта в Стародубщину царь Петр

указал и гетману действовать с ним сообща. Мазепа, получивши

такой указ, пригласил Ломиковского и полковников

миргородского, прилуцкого и лубенского, показал им указ и говорил: 1 Ныне деревня Старый Дроков Суражского уезда.

638

<Я опасаюсь, не приманивают ли меня к этому генералу, чтобы взять в руки. Идти ли нам по указу царскому в случение с

этим генералом?>

<Нет, нет, не иди!
– завопили все единогласно.
– Не медли

больше и посылай к шведскому королю просить протекции: как

бы нам сойтись со шведами на границе и не впустить

великороссийских войск в Украину!>

Но тут кто-то спрашивал его:

<Ты, гетман, объяви нам, чего имеем с целою Украиною и

Войском Запорожским надеятися и на яком фундаменте ты тую

махину заложил?>

Мазепа рассердился и произнес:

<Для чого вам о том прежде времени ведать? Спуститеся вы на

мою совесть и на мое подлое розумишко, на котором вы не

заведетесь болш. Я по милости Божой мею розум един неж вы все>.

Обратившись к Ломиковскому, Мазепа сказал: <Ты уже свой

розум выстарил>, а указавши на Орлика, Мазепа прибавил: <У

того еще розум молодый, дитинный*. Сам я буду ведать, якого