Чтение онлайн

напал на след бегущих и шел к Бугу. Король послал к паше снова, ссылался на то, что сераскир уже прежде обещал ему приют в

Турции с его войском. Паша остался непреклонен. Он дозволял

переправиться только королю с приближенными особами, а прочим

шведам запретил давать суда. Некоторые тогда же толковали, что

очаковский паша потому именно не пускает шведов, что с ними

находится Мазепа и козаки: турки мстят теперь козакам за то, что

они делали нападение на Очаков. Другие подозревали даже, что

турки нарочно хотят задержать шведов и Козаков, чтоб их выдать

русским и за то получить от царя награду. Тогда шведы и козаки

725

обратились к купцам, приехавшим с товарами^ и обещали им

немало денег, лишь бы они дали суда переправиться на другую

сторону. Купцы артачились, хотели сорвать с них побольше и

отговаривались тем, что не смеют этого сделать без дозволения паши. Так

прошел целый день, прошла за ним ночь. Утром 7 июля (18 нов.

ст.) шведы самовольно начали хватать суда, бросая, однако, за них

деньги хозяевам, и поплыли. В одном судне сел король с Мазепою, генералы и козацкие старшины: запорожцы были у них гребцами.

Хозяин судна, увидя, что королевские офицеры и драбанты хотят

взять другое судно, поднял крик и требовал, чтобы шведы вернулись

назад. Шведы не слушали. Турок кричал: <Стрелять!> Шведы стали

показывать ему карабины и сабли. Однако все ограничилось

взаимною перебранкою. Турки успокоились и даже помогали шведам

и козакам в переправе, потому что им заплатили по два червонца

з>а каждого человека. Козаки переправлялись вплавь, держась за

хвосты своих лошадей. За полмили вверх они увидали отмель, поплыли туда и оттуда тем же способом удобнее добрались до

противоположного берега.

По вине упрямого очаковского паши, продержавшего беглецов

понапрасну на левом берегу Буга, не все шведы и козаки успели

благополучно перебраться на турецкий берег. Наскочила русская

кавалерия с Волконским, когда еще от 800 до 900 человек шведов

не успели отчалить от берега. Часть их была загнана в реку и

утонула; другие, числом до пяти сот, были взяты в плен и принуждены

были совершать обратно пройденный уже ими путь по дикой степи; некоторые из таких не вынесли утомления и умерли. Были такие, что, завидя русских, бросались в реку, но не утопились подобно

своим отчаянным товарищам, а запрятавшись в тростниках, просидели там до тех пор, пока русские не отошли; потом благополучно

перешли через реку вплавь и соединились со своими. Удачно

избежали беды и козаки, которые не успели прежде переправиться: они, как только^ завидели русских, тотчас пустились бежать в широкую

бесприметную степь; она многим из них была известна, а русские

не осмеливались искать их там, как в море.

Переправившись через Буг, следовало идти в Бендеры. Путь

лежал вблизи Черного моря вдоль Днестра. <Мы думали, -

говорит шведский описатель этого последнего путешествия Карла с

Мазепой, - что теперь наши неудобства кончились, мы будем

проходить через жилые места, находить везде приют и средств?

содержания. Но еще не пришел конец всем нашим печалям. Опят*, пустыня, зной, томительная жажда, бессонница>. Теперь, правда, беглецам было что есть, потому что за ними из Очакова ехали

торгаши с съестными припасами; они хотя были невысокого

достоинства и продавались по высоким ценам, но всетаки и то

было хорошо, что шведы могли что-нибудь достать, а не терпеть

726

голод, как прежде. Некоторые закупили себе в Очакове крытые

войлоком повозки в одну лошадь, и такие повозки служили им

для спасения от зноя, а ночью для спанья. В них сберегали они

себе и дорожные запасы.

Два дня простояли шведы близ Очакова. В это время Карл

отправил в Константинополь немца Нейгебауэра, который служил

некогда в Московском государстве, был в приближении у царя, учил

его сына, а потом перешел к шведам. Король вручил ему письмо к

падишаху. В этом письме король сообщал о своем несчастии, просил дать ему убежище в султанских владениях и оказать содействие

к возвращению в отечество через Польшу. О полтавском поражении

и о бегстве шведов падишах уже знал от аги, бывшего недавно у

шведского короля и скоро побежавшего домой, чтоб известить своего

государя о том, что сталось под Полтавою.

На другой день после отправки Нейгебауэра (23 июля нов.

ст.) приехал к Карлу от сераскира посланец из Бендер. Сераскир

писал королю разные мудрые утешения и приглашал в Бендеры.

Он присылал королю в дар разные турецкие товары и между

прочим превосходный шатер, в чем действительно король

нуждался. Крымский хан прислал Карлу в подарок коляску, запряженную четырьмя лошадьми. Король подарил обоим посланцам -

и ханскому и сераскирову - по тысяче червонцев.

После продолжительного и спокойного пути по знойной ак-

керманской степи полтавские недобитки достигли, наконец, Бендер 1 августа (12 нов. ст.). Там королю сообщили, что царь

посылал просить падишаха не принимать под свое

покровительство изменника Мазепу, а выдать его царю. Падишах отверг

такое домогательство. У мугамедан считалось противным Корану

выдавать тех, которые, будучи гонимы судьбою, прибегают под

их покровительство. Царский посол Толстой напрасно предлагал

великому муфтию 300 000 талеров за содействие к выдаче

Мазепы. Два раза сряду была повторена царем такая просьба к

падишаху (июля 10-го и 27-го стар. ст.). Подобное предложение

царь сделал и своему сопернику. Пока была надежда поймать

бежавшего из-под Полтавы шведского короля, Петр задержал