Чтение онлайн

Нежине полковником назначил другого - Артема Мартыновича.

Полковнику Могилевскому, греку, после укрощения переяславских

мятежников гетман дозволил расположиться с своею ватагою близ

Сосницы и Мена, потом чернил его, доносил, что козаки этой

ватаги прибирают к себе наймитов из поспольства, и те

самовольно именуют себя козаками. Доносил гетман и на духовных

лиц: <то дело богомерзкое и богомстительное, что пастыри наши

бесчинно и не по правилам святых отец живут, а как от патриарха

московского на митрополию в Киев прислан будет митрополит, то все пакости на Украине перестанут>. Более всего старался

Бруховецкий своими доносами вредить епископу Мефодию, который в 1667 году был приглашен в Москву но возникавшему делу

о суде над патриархом Никоном. В феврале этого 1667 года гетман

сообщал,- что всячески-увещевает запорожцев быть верными царю

и жить в братолюбии с великороссийскими ратными людьми, но

мешает этому <двоедушная духовная особа, преосвященный Ме-

* Нам неизвестно значение последнего обвинения. Вероятно, было тогда

несколько процессов о волшебстве, кончавшихся казнями, столь

повсеместными в тот век. Есть темное известие о том, что Бруховецкий приказал

сжечь полковницу Гострую, но подробностей об этом событии мы не

знаем.

90

фодий, поджигая запорожцев на всякое зло и действуя на них

чрез генерального судью Петра Забелу>. Так, гетман, донося на

Мефодия, старался очернить перед московским правительством и

другое значительное лицо в Малороссии. <Было бы всего лучше, -

писал Бруховецкий о Мефодии, - еслиб он, поехавши в Москву, там бы и остался или в каком-нибудь ином месте государь жить

ему указал, а то вот теперь, как он заехал, иной свет здесь без

него становится>. Бруховецкий своими доносами набрасывал

подозрения и на такие лица, которые не могли иметь прямого

значения в управлении Малороссии: так он представлял опасным, что покойного Богдана Хмельницкого, отступившего от царя Гу-

ляницкого жена и дочь приехали в Киев и остановились в Пе-

черском монастыре. Бруховецкий раздражал против себя и по-

спольство, посягая на его материальные выгоды: он доносил на

воевод, что они дозволяют посполитым людям в селах курить вино, тогда как одним козакам дозволялось иметь винокурни. Таких

мелочных доносов со стороны гетмана было писано множество, и

понятно, что он ими наживал себе недоброжелателей и возбуждал

против себя неудовольствие в большой массе жителей.

X

Перемирие России с Польшею.
– Посольство

стольника Лодыженского к крымскому хану.
–

Убийство Лодыженского запорожцами.
– Розыск и

переписка по этому делу.
– Недоразумения Козаков с

воеводою в Полтаве.
– Розыск, произведенный в

Полтаве Кикиным.

Наконец состоялось давно затеянное дело примирения России с

Польшею. После июньской приостановки военных действий

уполномоченные обеих держав продолжали делать между собою съезды

и долго не могли согласиться, разъезжались, сносились с своими

правительствами, съезжались опять, и так тянулось дело до нового

1667 года. На стороне Польши стало опять более надежд и поводов

для упорства, чем на стороне Москвы. Государство московское

находилось не в блестящем положении: финансы были истощены и

запущены, монеты было мало, и новой не делали, жалованье

служилым раздавалось сибирскими мехами, вместо денег; меха нужно

было продавать иногда ниже цены, по какой ценились они при

отдаче служилым, и в самых мехах был недостаток; войско было

плохо обучено, содержать его было трудно, предводители то и дело

жаловались, что их подчиненные самовольно бегут со службы; крепости были в упадке; народ страдал от поборов и корыстолюбия

властей; воеводы и дьяки, посылаемые управлять городами и

областями, заботились только о собственной наживе; механизм

управления расшатался; сам верховный владыка государства угряз в ме-

91

лочной набожности, мало знакомился с текущими действительными

нуждами народа, успокоивая совесть свою тем, что соблюдал

церковный устав, тешился церковным богослужением и раздавал

милостыню нищим из казны, собранной с обнищавшего народа.

Человек добрый, искренно желавший добра всем; он поддавался

влиянию тех, которые были к нему близки, пользовались его

доверием и добротою и нередко обманывали его. Делопроизводство было

в руках лукавых дьяков, гонявшихся за своими мелочными

выгодами; везде господствовали лицемерие и тупоумие. Не было у

Московского Государства ни союзников, ни доброжелателей. У Польши, напротив, была тогда союзницею татарская сила, страшная своим

опустошительным способом ведения войны. Уже не могло быть

более речи об удержании того положения, какое приняла было Россия

в половине XVII века, при Богдане Хмельницком, когда между

Польшею и Россиею ставился вопрос: кому из них первенствовать

между собою? Теперь не думали более не только об удержании всего

великого княжества Литовского, но даже, и о сохранении за собою

всей Украины, добровольно отдавшейся под власть Москвы. Трудно

было Москве домогаться этого, так как Москва сама своею

бестолковою политикою произвела в Украине смуту, которая разложила

общество на две партии - желавших и нежелавших пребывать в

государственной связи с Москвою. Нежелавшие создали себе идеал

самобытного независимого существования; однако, за недостатком

в народе умственных и нравственных способов к достижению

такого идеала, метались малороссияне то в ту, то в другую сторону, цепляясь за надежду то на поляков, то на татар и турок. Московское