Чтение онлайн

жителей>. Страх этот оказался напрасен. Все белгородские татары, расставленные по Украине, пошли за своими товарищами домой.

Осталось их только полтораста с мурзой, да Нураддин-салтан с

своей ордою, расположившийся в Корсуне.

По соседству с Киевом поляки наводили страх не хуже татар.

30-го декабря польский полковник Пиво-Запольский взял

Васильков и расположил там своих полчан; малороссийские жители хо-‘

тели было не пускать к себе поляков и многие за то лишились

197

жизни. В январе 1672 года Пиво-Запольский занял Макаров, Брусилов и Межигорский монастырь и очутился под Киевом.

Служилые царские люди, ездившие из города за дровами в лес, за

Лыбедью наткнулись на поляков, и те отняли у них лошадей, оружие, поснимали с них платье и самих покололи оружием.

Киевский воевода кн. Козловский доносил, что в Киеве мало

царских ратных людей, - всего 2.489 человек, - и опасно, чтобы

поляки, проведавши про это, не попытались внезапно захватить

Киев в свои руки. Побывшие на правой стороне Днепра

малороссияне, возвратясь домой, рассказывали, что поляки говорили

им: <мы вот когда-нибудь нежданно-негаданно перейдем Днепр и

наделаем разорений, а вы не будете в силах ничего: - пока-то

вы от вашего царя указ получите!>. Еще в октябре 1671 года один

киевский мещанин рассказывал, что видел двенадцать торговых

малороссиян, ехавших из Волощины и порубленных поляками, а

в селах, принадлежавших Печерскому монастырю, жолнеры

полковника Пиво-Запольского нагло забирали у жителей скот, хлеб, даже выбирали их пожитки из скрынь; гетман Многогрешный, донося об этом в Приказ, прибавлял, что коли поляки начинают

с малороссиянами задор, то и малороссияне станут им

отплачивать тем же, потому что народ малороссийский этого терпеть не

обык. Тогда’Демьян Игнатович разрешил всем свободно

переходить на правую сторону Днепра и под знаменами гетмана Доро-

шенка воевать ляхов.

И в Москве стало было не ладиться с поляками. Когда приехал

в царскую столицу польский посол Гнинский вести с боярами

переговоры о мире, ‘на основании Андрусовского договора, московские бояре домогались допустить к совещаниям посланцев ко-

зацких, приехавших от гетмана Демьяна Многогрешного. Поляки

ни за что не хотели этого. Когда польские послы стали просить

содействия со стороны царя к усмирению Дорошенка, бояре, не

оправдывая Дорошенка, и Гнинскому, как Комару, заметили, что

обращение его к оттоманской державе вызвано гонениями со

стороны поляков на православную веру. Бояре сообщали, что

Дорошенко не раз по этому поводу просил московского великого

государя принять его под свою высокую руку; великий государь

отказывал, не желая ссориться с королевским величеством; теперь

же, когда Дорошенко, отдавшись Турции, перестал быть польским

подданным, царь мог бы так поступить, но не хочет без

королевского согласия. На это поляки заметили: принявши Дорошенка

под свою высокую руку, царь через то никакого права на Украину

не получит. Угодно было польскому королю поставить гетманом

в Украине Дорошенка, может король и переменить его, и вместо

Дорошенка дать гетманское достоинство иному лицу, а Украина

всетаки останется, как была, достоянием Речи Посполитой. И в

198

этом вопросе, как в вопросе о превращении Андрусовского

перемирия в вечный мир, не договорились тогда ни до чего важного

польские и русские дипломаты. Между тем бояре и на этот раз

повторяли перед польскими послами жалобы на пропуски в

написании царского титула и на разные укоризны против

московского царя и его державы, допускаемые в книгах, выходивших в

Польше. Поляки могли быть уверены, что бояре держат у себя

кое-что про запас на будущее время, чтобы, пользуясь случаем, завести старую песню, которая, как хорошо поляки помнили, во

времена Богдана Хмельницкого довела до войны между Москвою

и Польшею. К разрыву, однако, на этот раз не дошло; обе стороны

уверяли друг друга во взаимном союзе и доброжелательстве и

отложили толки об окончательном мире на будущее время.

IX

Свидание Многогрешного с подьячим Михаилом

Савиным, - Резкие отзывы гетмана.
– Прием

Танеева.
– Вопрос о Гомеле.
– Первый разговор

Танеева с Нееловым.
– Многогрешный опасается

соперничества киевского полковника Солонины.
–

Разговор Многогрешного с нежинским протопопом.
–

Известия о буйном поведении гетмана.
– Царская

грамота гетману Многогрешному.
– Вторичный

приезд Танеева.
– Недоверие гетмана к Москве.
–

Смелая и резкая речь гетхмана Многогрешного, произнесенная Танееву.
– Второй разговор Танеева с

Нееловым.
– Ночное совещание у обозного Петра

Забелы.
– Последнее свидание Танеева с

гетманом.
– Отъезд Танеева.

Над гетманом Демьяном Игнатовичем Многогрешным

собиралась грозная туча, а он не замечал ее и не чувствовал ни в чем

ее приближения. Дни его гетманства были сочтены, а он того не

предвидел.

В описываемый нами век в Малороссии всякое

начальствующее лицо, и старейшее, и меньшее, было выбранное, поступление

его в должность зависело от воли подчиненных. Сообразно

древним народным правам и обычаям, начальствующая особа должна

была держать совет с подчиненными. Но на деле выходило, что

как только такая особа получала власть, достававшуюся по выбору

подчиненных, так уже начинала считать себя в праве действовать

самовластно и, при случае, позволяла себе самые деспотические