Чтение онлайн

— Какие сочненькие половые губки, — обсасывал алую бусинку, проводил языком по складкам, вводил один за одним пальцы и жестко надрачивал несколькими, заведя руки за подлокотники. Оксана стала безвольной наблюдательницей, как ее тело само по себе плавит мозг и достигает апогея для всего живого существа.

— Кончу… Кончу. Нет! — пыталась соскочить, прекратить сладостную пытку, а поцелуи, а пальцы, двигающиеся внутри влагалища, а язык сводили с ума, требовали дрожью что-нибудь помощнее в охвате.

— Кончи, — взглянул прямо в глаза любимой Аркадий, смачно облизывая губы, которые недавно были у женской промежности. Но прямой взор не останавливал мужчину резво вводить пальцы, а свободной рукой держать за плечо падающую и стыдящуюся Оксану.

— А если?.. Прекрати! — бедра неосознано начали сводиться. Оксана засквиртила прямиком в мусорное ведерко, вовремя подставленное заботливым и страстным Аркадием.

— Я продуманный.

— Ты… похотливый монстр. О боже, — вновь вошел пальцем во влажное сокращающееся лоно. Женщина смолкла, замлела от грубых толчков, от того, как мял через рубашку грудь Аркадий. — Доставай член. Выеби меня наконец, но без криков. И иди — РАБОТАТЬ, — грозно прошипела, вставая с кресла.

Мужчина радостно расстегнул ширинку, достал член и плюхнулся на сидение. И женщина оседлала жеребца, упав прямиком на набухший пенис, заполнивший всю ее, раздвинувший стенки до блаженного состояния. Уже на кресле сидел Аркадий, поднимал ее просторные юбки до щиколотки, сминал ягодицы, впиваясь пальцами в мягкие полушария, оставляя малозаметные следы обладания. Женщина сдерживалась, кусала губы, сжимала мышцами член. Стонала сквозь зубы и ощущала, как же ей хорошо. Ей все больше нравился жесткий необузданный секс, от которого глаза сами закатываются. Пару минут и ее мужчина выстрелил прямиком в вагину со счастливым стоном.

— Ты ответишь за это, — вильнула бедрами, вызвав сладостный рык Аркадия, вновь благодаривший судьбу за Оксану. Руки обхватили женщину и прижали к себе. — Что?

— Ничего. Посиди на мне.

— Работать пора, выпусти! — тон начальницы. Пришлось повиноваться.

Впервые женщина была недовольна сексом. Хотя нет, довольна очень, но не моментом. Она быстро подтерлась важными салфетками, кинула их Аркадию, поправила одежду, прическу, скрыла пошлые улики и гордо ускакала в туалет.

***

Летние деньки наполнялись жутким хаосом и страданиями. Все началось с того, что уже как второй день на работу не вышла баба Света. На служебной части стало тише и спокойней, сотрудники перестали выбегать из туалетов. Все застыло в неестественном напряжении. Ей звонили администраторы, клининговый отдел, но все тщетно. Весточку передали директору.

— Это странно. Она всегда обязательная, — отпивала чай из кружки и смотрела на отчитывающегося за неделю Аркадия.

— Сходим к ней? Может, заболела? У нее дома есть внуки, они могу не знать, что делать.

— Внуки? — непонимающе уставилась на него Оксана. — У нее не было внуков, по крайне мере не говорила об этом.

— Еще более странно. Нам нужно пойти к бабе Свете, так будет правильно.

Женщина попросила принести ей документ, где был указан ее полный адрес. Через час они оказались в бедном районе, между девятиэтажными домами. Консьержки в них не было, никаких ограждений. Входи кто хочет.

Поднялись на четвертый этаж и позвонили в нужную дверь. Долго звонились. Стучали. Крутились на месте. Ринулись к соседям.

— А, эта полоумная? Ее-то на скорой-т во вторую недавно увезли, — хмыкнула женщина, похожая на бульдога, с огромными щеками, переродящими обвисшими титьками, за спиной которой орали дети как резанные. — У самой жизнь хуйня — а она советы все раздает.

— Таким как вы не только советы нужно раздавать, но и затрещины, — прервала словарный понос Оксана, а пока возмущалась грузная мадам, уже звонила в больницу. Аркадий смотрел на портящуюся деревянную дверь, обтянутую кое-как кожей.

— У нее же были дети?

— Дети, кха! Только воспаленный мозг, — загоготала. — То ежиков, то енотов рожала, то котов приводила, даже детей крала, ду-у-ра. Моих подкармливала ядком, та еще сука. А вам че надо-т, из органов? А я-то смотрю, что за суровая курва.

Мужчина с трудом сдержался. Оскорблять бабу Свету — себе дороже. Так и хотелось сказать: «За собой следи, дура».

— Поехали. На опознание.

— Что случилось?

— Она в морге, — ответила женщина и молча спустилась вниз, оставляя крикливую бабенку наедине с детьми.

Глава 28

Глава 28

Холодное дурно пахнущее тело старой мадам было прикрыто специальным зеленым покрывалом. Мертва, как двое суток.

Двое людей смотрели на труп со слезами и не верили, что их баба Света мертва, лежит прямо перед глазами. Не шутит про петушка, советы не раздает — молчаливо лежит, одиноко, никого не ожидая. Лишь блаженно улыбаясь.

Гнетущая атмосфера стояла вокруг мертвецов. Другие живые еле сдерживали себя, чуть ли ни падали, морщились, а они стояли и оплакивали тихо умершую старушонку.

— Что будем делать? — спросил Аркадий, выходя из морга. Женщина подошла к скамье и присела. Шокированная, болезненная. Будто бы вырвали часть сердца. Оксана стойко держала удар и пыталась не чувствовать вины за такую смерть, которая не призвала никого, кроме чужых по крови женщины и мужчины.

— Должны устроить грандиозные похороны… И поминки. Нужно сказать отделу кадров заняться этим вопросом.

— Все хорошо? — оказался рядом, приобнял дрожащую Оксану. Головка легла на плечи. — Куда там?.. У нее никого не было. Никому не была нужна.

— Она умерла, улыбаясь.

— Во сне.

— Больше никто не будет врываться в кабинку.

— И шутить про размер.

Горький смешок.

По коридору шел высокий человек в костюме с дорогим кожаным портфелем.

— Вы, Оксана Викторовна Бертольд? — спросил он спокойным голосом; казалось, что его скрывал туман с того света.

— Да, а вы кто?

— Я нотариус Астаповой Светланы Алексеевны. Она просила найти вас, — ведунья во всем. Знающая так много, так много, соединявшая нити людей как сама Судьба, Купидон и призрак богини грядущего. То ли ведьма, то ли вещая, толи полоумная… Баба Света. — Ее последняя воля — кремировать ее и бросить в Москву-реку. Вас назначила в качестве опекунов. — В руки дали папку с завещанием и почти что с бесполезными документами. У старухи ничего не было, кроме круглой суммы на похороны.