Чтение онлайн

– Я видела перед собой Вадима, чувствовала злость и обиду, но рука больше не болела. Я смогла преодолеть это. И ты сможешь, Аркаша.

— Словно, зовешь меня алкашом.

— Эй! — толкнула спиной усмехающегося мужчину, целующий больными места, пальцы на правой руке. Грусть смешивалась с радостью. Ей уже не больно. Ей становится лучше.

— Оксана Викторовна! — вошла в кабинет одна из сотрудниц — Миролюба. — Ой, вы заняты.

— Все нормально. Что случилось на этот раз?

— Полиция составляет протокол. Ей подняться сюда? Вы же пострадавшая, — красная девчушка от увиденного, из молодой гвардии, прятала глаза. Увидеть такую картину, да еще со строгим боссом! Образ рассыпался.

— Что мне делать, Аркадий? Писать заявление или простить?

— Пусть хоть штраф выплатит или извиниться. Не спускай это с рук.

— А Максим?

— Проклятье, — выругался снова мужчина и попросил девчушку выйти. — Реши это мирно, прошу тебя. Я очень не хочу скандалов с прошлой семьей. Прости, что прошу об этом.

— Понимаю. Постараюсь прийти к компромиссу, но не обещаю. Она кинула фотографии, порочащие честь и достоинство человека…

***

— Ваша игра сегодня очень эмоциональна! — хвалился музыкант, взявший за нее шефство и учащий играть по вторникам и пятницам, иногда на выходных по два-три часа. Они разучивали короткий этюд на две руки, скромненький, короткий, чтобы правая рука успела реагировать.

— Меня чуть не прибило зеркалом, куда быть еще спокойней? — растянулась в жесткой улыбке Оксана и с силой надавила на клавиши.

«А еще мне пришлось говорить с бывшей Аркадия. Я лучше этой стервы, хоть радует, а то было бы совсем печально. Пришла, разнесла тренажерный зал, раскрыла грязные секреты сотрудницы зала, еще чуть ни прибила. Стерва эмоциональная. Хотя бы сына пожалела, дурында», говорила про себя, погружаясь в музыку, наращивая темп. Высказывая музыкой все, что копилось неделями на беспокойном сердце.

***

— Да, дерьмо, — хлопал по спине раскисшего Василька друг.

— Она взаправду уводит мужиков и трахается с ними за деньги. Вот дурак! Я билеты в кино, на пробежку с ней выбирался, напитки носил, а она просто забавлялась.

— Все будет хорошо. Найдешь себе хорошую девушку, только не унывай, — успокаивал, настраивал на светлое будущее и рассказывал о своей депрессии, о том, как два года жил отшельником, растеряв все контакты. — Не превращайся в меня.

— Лучше в меня! — взмыла рука вверх Георгия. Они пили в баре, успокаивали разворошенные души и думали, как справиться с напряжением. — А вообще… мне было так плохо после расставания, что заделался монахом. Самый. Тупой. Поступок. В. Жизни. Не повторяй! — крикнул разрушенному товарищу, страдающего от болезненной любви.

— Мужик, че ты ноешь? — усмехнулся бармен и поставил на стойку ярко-голубой коктейль. — За счет заведения, нытик.

— Я не ны-ытик! — захлюпал носом.

— Господи, если баба не та, что на нее время тратишь? Иди, развейся, выйди из качалки. Ты лучше с грузом обращаешься, чем с дамами.

— А научи их, коль такой умный, — пшыкнул Аркадий, кивая в сторону дружков.

— Значит так! — и зашептал лысый уверенный в себе бармен, проходящий курс химиотерапии. Нечаянно, по воле случая в дружной компании появился еще один человек — Юрий. Мечтающий быть Гагариным, но остающийся Парамошником, неудачником, к которому прицепился рак.

— Слушай, а он не перерождение бабы Светы? — прыснул Георгий. — Царство ей небесное. Убойная была тетка. Говорила, что и я судьбу найду, только не реальную. Вечно холостяком ходить по этой бренной земле… И хорошо!

Глава 31

Глава 31

— Аркаш! Аркаш!

— Чего нужно? — рыкнул в трубку Аркадий, расслышав во входящем звонке голос Елены. Его аж передернуло. Женщина звала его по имени, стонала и разрывалась от всхлипов. — Что, бросил? Теперь ко мне хочешь прибежать?

— Аркаш! Прош-у-у.

— Я на стойке регистрации.

— Нет! Нет! — взвыла ненормальная баба. — Максим… Максим… разбился.

— Что? — земля под ногами разверзлась.

— Он… он… придурок! — орала и стонала мать.

— Где ты? Где Максим? Прости, Оксана. Прости! — и сумасшедшей стрелой мужчина побежал искать такси.

Отпуск накрылся. Пара готовилась к нему усердно. Всех в известность поставили, под страхом смерти запретили тревожить по пустякам. Куча кремов от загара купили, составили карту путешествия, чтобы объехать главные достопримечательности. Так и просвещение, и новые темы для разговоров, и новый воздух с новыми идеями. Приготовили и различные игрушки, от которых было слегка не по себе в момент разглядывания женщин, видящих через ультрафиолет предметы из секс-шопа. Это так просто не скрыть. Да и понежиться на солнце, послушать шум моря лежа на песке под легким покрывалом, чтобы избежать обгорания, а пока слышишь волны, говоры людей на разных языках, ощущаешь в общих событиях и любовь, и заботу, и единство — разве это не счастье? Просыпаться в любое время суток, затем идти на водные процедуры, после наслаждение обедом или ужином, где на выбор бы подавались десятки видов фруктов, предлагалась свежая рыба и морепродукты, от вида которых уже текут слюнки. От всего этого остались лишь вздохи и несбыточные мечты. Всего-то две недели отдыха против тратящей нервы и силы работы.

Оксана извинилась перед девушкой, стоящей за стойкой, забрала вещи с ленты, переставив их на тележку, и покатила на выход. Впервые она видела таким Аркадия, забывшем о ее существовании. Извинившись, исчез.

— Куда летишь? — звонила из аэропорта мужчине, уже летящем по дорогам.

— Прости. Я идиот. Тебя забыл.

— Сын важней. Куда подъехать? Завезу сумки и к тебе. Адрес.

***

Мужчина бежал по коридору, спрашивая медсестер, где реанимация. У ее входа ходила безумная Елена, сотрясавшаяся, плачущая под причитания тещи.

— Я сделаю все. Я отдам все, что забрала, но прошу, спаси его. Умоляю-ю, — кинулась к запыханному мужчине зареванная и повисла на нем.

— И как же? Я не бог и не целитель.

— Ему нужна кровь. У вас она одна, четвертая отрицательная и у Максима. Нет в больнице этой крови. Прошу, стань донором.

— И донором печени, — вышли к нему врачи. — Мальчик в плохом состоянии. У него обильное кровотечение. Нужна печень и кровь. Слышал, у вас одна и та же кровь?

— Он мой сын. Сын! — бил себя грудь отец.

— Вы согласны пройти пару тестов? Это нужно, чтобы узнать соответствия.

— Да, конечно, — кивнул Аркадий под стон плачущих женщин. Бывшая жена, стоящая на коленях. И он, уходящий в кабинеты на быстрое обследование. Ради неблагодарного сына, жизнь которого нужно спасти. Все же сын. Его Максимка. Максимка. Он помнил его уже со снимков УЗИ, увидел, как только родился. Помнил, как держал синего монстра, что белел по дням, рос, уплотнялся. Тогда он был самым счастливым человеком на свете.

Прошло не так много времени и его повезли в операционную, добывать и кровь и брать часть печени. Он волновался, сходил с ума от волнений и торопил врачей.

— Вы отец, у вас соблюдают большинство показателей.

— Мы сделаем все возможное.

Наркоз. Долгий наркотический сон, в котором плясали черти, зовущие к своему столу.

«Не хочу помирать. Не хочу отдавать сына. Уйдите, прочь», — кричал им во сне, отмахивался огромными человеческими ручищами, но стонал в реальности бессильным и зависимым от Бога, ситуации и врачей, вмешивающихся в замыслы господа.