Чтение онлайн

— Что ж ты так агришься на нее? Задевает в тебе чувства? Может, глаз положил? — вился рядом бармен, прилетевший днем к ним, после недолгого сна, чтобы после рвануть в свой бар.

— Заткнись! — выругался Георгий. А уши покраснели. Пар пошел из ноздрей.

— Ну все, знаю, что сказать Оксане, когда она будет выбирать букет невесты.

— ШТО?! — прогудел бардовый Георгий, вскакивая с места, привлекая внимания посетителей, пьющих и едящих на четвертом этаже. — Да… Да вы…

— Точно о свадьбе думал, — добивал Георгия Юрий, — вон как знаки прочитал. Невеста, букет, свадьба. Да, говори, куда кидать. Может, букет сведет два несовместимых сердца, живущих в разных Вселенных.

— Вселенных? Других? То, есть мирах? — и тут мужчина схватился за место, где билось сердце. Друзья закивали. — Ну баба Света, ну еб твою мать, и с того света от тебя нет никакого покоя, — и тот улетел восвояси, распихивая людей.

— А я? А как же? — всхлипнул одинокий и безутешный Василек.

— Да… кажется, только мы с тобой адекватные люди, — вздохнул Юрий, глядя на Аркадия, не знающий, куда деть глаза.

— А ты просто балабол. Советы хорошие даешь, но они не работают. И все твои похождения — брехня, — выдавил оскорбленный Василек, все слышавший.

— Оу… попался, — хохотнул Юрий и хотел уже ретироваться.

— Ни один не сработал. Что за жизнь такая? Помирать одиноким? Бороду, что ли сбрить? Может, женщинам не нравятся скандинавские косички? — мужик стал дергать за свою сплетенную бороду в две неплохих косички. Посетители прятали глаза вместе с Аркадием, оказавшийся внезапно в обществе недотраханных холостяков.

— Послушай… если все же тобой заинтересуются, скажи, что будешь хорошим отцом.

— Что? — взглянул на жениха несчастный Василек.

— Ты лучше матери косы будешь плести. Проси сразу дочку, — и тыкнул в его роскошную шевелюру.

Стояли десятые числа. Центр ломился от людей, желавших плодотворно проводить праздники, встретиться с друзьями, знакомыми и родными. Пока Оксана была занята собраниями, получением власти, он ходил с Максимом по разным местам, кормил правильной пищей, говорил за жизнь, просил взяться за ум, а пока отдыхает целый год, заняться спортом, пойти в секции, на кружки. Было много у него работы, так еще приходилось просматривать сайты с жильем, ездить на осмотр домов, квартир, изучать проектировку, из каких материалов был выполнено здание, что есть в округе, чтобы и для детей было место, и им нескучно, подгоняя под требования Оксаны и свои. Порой он брал сына с собой и спрашивал совета, как ребенка.

— Я все равно жить с вами не буду.

— Иногда сможешь ночевать.

— У тебя другая семья… это пока ты свободен, а что потом? Также бросишь.

— Максим, — схватил за плечо мальца. — Тебя никто и никогда не бросал. Я тебе свою печень дал, так что не дави на жалость. Сказал же, что иногда сможешь.

— На свадьбу позовешь?

— Если мама отпустит.

— Отпустит, куда денется? — а бизнес-разборки Елены продолжались до сих пор.

***

— Вы, Оксана Викторовна Бертольд? — курьер ждал ее в лобби нового жилого комплекса, куда Оксана собиралась въехать через неделю вместе с Аркадием. Пока что там доделывали ремонт, перевозили вещи. Она никак не ожидала, что кто-то из знакомых найдет это место.

— Я ничего не заказывала.

Но в адресе получателя была указано ее имя, новая квартира. И это было не более странно, чем адрес отправителя. Однако она не взглянула на него, поставила подпись в бланке и всунула увесистую коробку в пакет. Ее звали в центр. Обеденный перерыв кончился.

Глава 47

Глава 47

О странной коробке она вспомнила только тогда, когда оказалась у Аркадия, ждущего ее в кровати. Было слишком поздно; она сняла сапоги, скинула верхнюю одежду и побрела под душ.

— Все так плохо? — постучался в дверь мужчина, увидевший, в каком настроении вернулась невеста.

— Нет, просто столкнулась с орущей мамочкой. Ребенок сам был виноват, что получил травму, все его оберегали, бегали за ним, а ей было плевать… ни воспитания, только хамство, а под конец сама руку на него подняла. Жуть, — говорила за шторкой, смывая с себя налет усталости и грусти. — Почти все вещи перевезены. Хозяйка ищет уже новых жильцов.

— Даром времени не теряет.

— Кстати, Аркаш. Посмотри, что там за коробка в сумке. Сегодня спускаюсь в лобби, а там курьер… мне что-то принес.

Мужчина послушно двинулся в коридор.

— Оксана! — крик. Восклицание. Мужчина рванул к женщине, резко отодвинул шторку и безумными глазами уставился на нее.

— Что? Там крыса? — да, семейные отношения такие. В любой момент могут ворваться, застать обнаженным и никакого стыда, угрызения совести не испытать. Она потянулась за полотенцем, но в руки легла коробка. Аркадий показал на адрес отправления и на имя отправителя. — Астапова Светлана Алексеевна…. Аркаша… это же.

— Да! — шепот. Шок.

Женщина выскочила из ванной и побрела с коробкой, шлепая по полу, в спальню, открывать коробку.

В завернутых слоях, на бархатной подушечке сверкал бриллиантовыми огнями венец из золота, украшенный камнями, россыпями драгоценности. Тяжелый, великолепный, драгоценный донельзя. Она вытащила венец, почти не дыша, и с изумлением взглянула на него, держа как что-то хрустальное, бережно, при электрическом свете.

Аркадий также не мог удержать возгласа, но он быстро смолк и кинул взгляд на пол, на котором лежало выпавшее письмо. Потянулся за ним, распаковал и начал читать корявым старческим почерком письмо:

«Как-то позвала ко мне бабка моя, помирала она, задыхалась в горячке, и поведала мне, где можно разбогатеть. Жили мы очень бедно и несносно. Вот и сказала, поезжай туда, поверни туда, лопату не забудь. Поехала после ее похорон, про лопату не забыла. И откопала венец-то на каком-то предлесном участке сундучок невзрачный, трухлявый, рассыпался весь, а в нем… вай, сколько красоты, брошек, сережек, ожерелий, аж опушка засверкала. Много-то с того времени прошло. Стало жечь богатство душу. Передала я их в музеи и фонды, получила за них справедливые деньги, кутила, жила, воспитывала на них, худо-бедно девяностые прожила. Но осталась у меня одна драгоценность — венец золотой. Так и чувствовала, что он под платье твое подойдет свадебное, оставила. Можешь хранить, выбрасывать, передаривать, но поноси его на свадебке-то. Исполни волю побитой судьбинушкой старухи, раньше, только попробуй высунуть и надеть — или в печень дадут или придут по душеньку… Я так чувствую, что откопала одной балерины клад… ее кажись Кшесинской звали. Она еще Никольку Второго охомутала, видно, хороша была не только на вид, но и на страсть, что даже император ее задаривал. Судьба у тебя лучше этой танцовщицы будет, так и знай. И своему женишку передай — ум на него ложиться, а ты ноги. Только помни, что и кобыле нужно отдыхать, чтобы копытами не двинуться».

— Баба Света… — слезы стояли у взрослых людей, глядящих то на письмо, то на венец.

— Она вещая… вещая, — шептала Оксана. — Он действительно подходит под мое свадебное. И адрес знала. И все знала.

— Есть же такие люди. Царство ей небесное.

— Она много врала о прошлом, но говорила так много правды, о будущем говорила. И тут еще это…

— Накинь на себя что-то. У тебя по телу мурашки.

— От шока.

— И от холода. Если заболеешь, придется отменить церемонию.