Чтение онлайн

— Можно ли мне надеть его?

— Тебе же подарили. Нужно лишь сохранить письмо. Если придут коллекционеры, покажем.

— Я не хочу отдавать.

— Значит, скажем, сделали из подручных материалов, — усмехнулся мужчина и бережно сложил письмо в конверт и кинул в коробку. Чувственная Оксана надела на голову венец и предстала в ночи богиней. Она сияла, сверкала и освещала мир жизнью, округлостями, по которым остывали последние капельки.

Венец сидел как влитой. Вместе с кольцом они выглядели гармонично и не уступали друг другу ни в чем.

Глава 48

Глава 48

Она была великолепна. При сверкающем венце, на шпильках и в золотистом платье с серебряными вставками, таком легком, что скрывало древнегреческой одеждой гладкое тело, пышущем здоровьем. Она не хотела обычное белое платье, пышные или облегающие, какие носила сама в обыденной жизни, хотела золото — быть такой дорогой и противоречивой, что этой ей это удалось с лихвой; мужчины и женщины не могли отвести взгляд с новобрачной, а когда она села за фортепьяно… Под руководством учителя по игре она плясала по клавишам, творя излюбленный джаз. Ноты, выбившийся на вечерах «Открытого микрофона» родными отзвуками зазвучали по выставочному залу, где проходила церемония. Одновременно там проходила демо-свадьба в ТРЦ «Молли-центр», а потому никто не оказался в накладе.

Новоиспеченный муж пил терпкий напиток, во все глаза смотрел после всех церемоний и обязательств на резвую Оксану, развлекающую народ музыкой, заводился и не мог сдержать печального стона, когда она оторвалась от клавиш и принялась щебетать со своими знакомыми; столько было иностранцев! Жена даже выбрала в свои подружки и свидетельницу состоятельную китайскую коллегу, удачно выскочившую замуж после нескольких лет работы среди украшений, одежды и моды. Была высока, не так криклива, уверенна в себе и не севшая дома на цепь. Продолжала работать вместе с мужем.

У Оксаны не было друзей с России, в основном все женщины и знакомые мужчины, говорящие на русском, работали в центре: был и ее личный врач, и сиделка, которой она была благодарна за весь год упорной работы, и Леонилия с отцом, и даже Елена, не отпустившая сына в одиночное плавание с Аркадием и внезапной мачехой. Высокое обеспеченное общество показывало свое превосходство по разговорам, умением заключать негласные соглашения, узнавать и передавать интересные слухи, а также главной мыслью, что «бизнес должен быть честным» и что он завязан на людях, а потому отношениями нужно дорожить. И пускай Оксана сошла с мирового рынка, был шанс, что она вернется в мировой топы и отвоюет свое место, с ее-то потенциалом и детской непосредственностью по выбору идей, основанных на протекционизме, глобализации, извлечении выгода и душевного спокойствия, чтобы было редким среди них, а потому это отличало от толстосумов, коррупционеров и охотницами на финансы.

Она была уважаема среди этой элиты. Она знакомила ее со своим мужем; он проскакивал между людьми, говорил, налаживал связи и пытался быть достойным женщины, ставшей теперь и женой, и вечным другом-соратника, стала семьей, в которой конкуренции не должно быть. Перед свадьбой они многое чего обсудили. Было много правил ведения быта и отношений, потому как они скрепляли узами брака не в девятнадцать лет, а когда достигли многого в жизни, имели сбережения, свои взгляды на жизнь. Но если в начале это напрягало, то теперь, когда мужчина смотрел на холодильник, где были вывешены эти правила, пересматриваемые каждые полгода, воспринимал их спокойно и осаждал пыл, когда требовал больше, чем могла дать Оксана — ставшей и генеральным, и главным акционером, и дрессировщиков своих замов, директоров. Она не давала слабину ему на работе, лишь дома смягчалась или была вынуждена просить помощь — разбить в ней образ начальницу и сделать ее просто женщиной. У нее прибавилось ответственности, что на хобби оставалось в притык, но игру она не бросала. Установила себе в домашнем кабинете синтезатор и самостоятельно играла, выпуская пар. Однако сегодня она впервые явила свой талант, показывала правую руку в полной дееспособности.

Ее друзья и знакомые искренне восхищались и уважали смелую и упорную Оксану, а она говорила, что все благодаря Ему. В общем, идиллия сложилась, что надо.

Как он и просил, букет невесты угодил в еще опечаленную и злую Леонилию. Она аж расцвела, наполнилась сил, получив в руки яркий букет, расправила плечи и начала носиться между потенциальными партнерами. У нее было много работы на свадьбе начальницы.

Дружки поздравляли с концом холостяцкой жизни.

— Ты просто монстр, Аркадий. На такую вершину залезть, — хохотал Юрий.

— Вершину? Ничего не поменяется с браком. Как и стирал свои носки, так и будет сам, — отвечал Георгий, посиневший от ужаса, заприметивший букетик у Леонилии.

— Ну и что? Вообще думаю, что в браке никто не должен друг друга напрягать.

— Он еще пеленки будет стирать сам. Атвечаю! — продолжал бурчать Георгий, даже не желая слушать протесты Юрия, топящий за равенство и адекватность.

— Если бы у меня была дочка — косички бы плел. И сам бы водил по кружкам. Она же будет такой маленькой, нужно будет отбивать всякую шмаль… — мечтательно смотрел на привлекательных женщин Василек, задумавшийся о семье, серьезных отношениях после удачно выкинутой фразы Аркадием.

— И потенциальных женихов, — не сдержался Георгий.

— Я еще не жених, а ты про потенциальных… Я тоже хочу быть счастливым, посмотрите на лицо Аркадия. Он же как щенок смотрит на свой хозяйку и слюни пускает. Тащится по генеральной, даже молодел, имидж сменил, живот удалил и теперь ходит с твердым торсом… Другой человек.

— Да, на человека стал похож, — согласился самый скептично настроенный человек в компании и задумался. А ведь правда, раньше ходил в сером, невзрачный, ничем особо не интересовался, что над ним посмеивались, а потом как попер, заприметив Оксану. Она его и отшлифовала, привела в божеский вид, вернула растраченную на мелочи харизму, уверенность, что теперь многие девочки из отделов на него посматривали. Если и придет, одарит улыбкой, поздоровается. Если нужно, подаст Оксане пальто или будет ждать у выхода свою невесту, отправятся они по делам и на встречи. Работал весь день спокойно, а к вечеру расцветал, торопился, поднимался к ней и спрашивал Миролюбу: «Долго еще?». Сердился, когда она задерживалась. Рубился в настольный теннис с Васильком, часто с ними встречался, учился танцевать. Как начал рассказывать о том, как проходило первое января, так и выдавал, что они так жались друг друга, что ни вправо ни повести, ни влево, что стыдно было. «А главное… после этих танцев у женщин глаза горят», чем и подбивал на несвойственные дела мужчин, одиночек.

— Говоришь, в этих клубах в основном женщины? А Оксана не переживает?

— Был всего пару раз, — говорил заинтересовавшемся Васильку. — Женщины хотят быть женщинами, даже если строят из себя невесть что. Поэтому походи. Они точно не обратят внимание не бороду.

— Ты очень изменился…

— В плохую?

— В семейную. Многие завидуют твоей жизни.

— Я тоже много завидовал, пока был в депрессии, но потом осознал, что идиотом был я, а не все вокруг идиотами. — По залу продолжала литься музыка джаза, гости продолжали хохотать, говорить, общаться; есть, пить, плясать.

Жаркий танец золотой и мужчины в смокинге не оставил никого равнодушным. Они показали все скрытую страсть и благородство в движениях, сдерживающихся во время рабочего процесса. Гармоничны, едины, в едином темпе. Они предрекали стабильность, благодать и уверенность в завтрашнем дне. Крепкий союз, не встретивший никакого сопротивления. И пускай шепчет общество, что они — босс и подчиненный, что это неправильно, но… когда они слушали общество, зажравшееся в своих стереотипах? Всегда и везде тяжело, что, на этом зацикливаться?

— Ты очень хороша. Хо-ро-ша, — говорил комплименты, видя, что она выпрашивает их своим взором. Хочет подтверждения в том, что она прекрасна в его глазах.

Расплывается в улыбке и идет на новый вираж.

— У тебя осталась еще энергия?

— На еще один танец?

— Пф, — хлопнула ресничками Оксана. — Я никогда еще не занималась любовью замужней женщиной. Окажешь ли честь выдрать меня в номере с панорамными видом? — вздохнула так томно на ушко жена Аркадию, что мужчина слегка залился краской. Он опустил взгляд и уткнулся на зону декольте.